Моя работа

Три порока присяжных

2007-07-29T23:25:00.000+07:00

То, что нынешнее состояние судебной системы, при котором подавляющее количество дел рассматривается назначаемым исполнительной властью никому не подконтрольным профессиональным судьёй, скверно, поняли уже многие. Однако сама по себе констатация порочности существующего порядка, откровенно говоря, даёт мало. Она, в лучшем случае сама по себе, скорее, что-то объясняет. Например, оголтелое хамство, вроде того, которое описано в статье «Жалоба в ККС», или самодурство, или произвол. Однако, сама по себе констатация ничего не говорит о том, что же делать?
В момент своего возникновения и становления суды присяжных, то есть суды, состоящие из двух частей: коллегии профессиональных судей и коллегии присяжных заседателей, воспринимались, и воспринимались, в общем-то правильно, как серьёзный противовес сословным судам и судам профессиональным. Главной задачей коллегии присяжных была оценка доказательств и на её основании — разрешение вопросов факта. А так как длительное время (да и сейчас ещё) суд прежде всего воспринимался как суд уголовный и, следовательно, карающий, то подразумевалось, что коллегия присяжных производит как бы передачу подсудимого в руки профессиональныхсудей для наказания, либо напротив, отказывает в такой передаче. Присяжные заседатели были так называемыми «людьми с улицы» и потому отражали в большей или меньшей степени, но именно воззрения этой самой «улицы» на достоверность, относимость, допустимость доказательств, на наличие и степень вины. Присяжные предполагались как бы не знающими законодательства, не ориентирующимися в тонкостях его применения (подчёркиваю — именно предполагались), но зато именно им отдавалось полное суждение, касающееся внутреннего убеждения и жизненного опыта (очевидно, предполагается при этом,что ни внутреннего убеждения, ни.жизненного опыта у профессионального судьи было недостаточно). При этом никто не интересовался способом рассуждения присяжных при осуществлении тех или иных выводов.
В СССР суда присяжных не было. Суд же народных заседателей воспринимался как просто некая машина, штампующая некие решения. Народные заседатели приглашались в конкретное дело самим судом (а подбор того или иного состава для того или иного дела был всецело дело чиновным, закрытым), выборы народных заседателей часто, если не всегда, проводились под неусыпным партийным контролем, и, наконец, приблизительно с начала 70-х годов прошлого века стала в обществе возникать мысль, что сами по себе народные заседатели — не более, чем ширма. Никому, впрочем, не нужная. В момент слома традиций поспешили отказаться и от них. Впрочем, не сразу…
Но важно то, что уже теперь в противовес суду народных заседателей стала проводиться идея суда присяжных. Во-первых, потому что до революции 1917 года в Российской Империи был распространён именно суд присяжных, введённый последней царской судебной реформой, а во-вторых, потому, что в моменты великих переломов люди особенно чувствительны при поиске ориентиров к рекламе. А самой успешной саморекламой является самореклама США. То обстоятельство, что большая часть рекламных идей США ничему не соответствует в действительности, играет роль лишь при последующем критическом рассмотрении таких идей, но не в момент, когда они берутся в качестве ориентиров. А США же гордятся именно своим институтом судов присяжных.
И всё же, признавая высокую степень независимости суда присяжных от государственной власти, в чём, собственно, и состоит его преимущество, я возьмусь сказать,что в этом как раз все его преимущества и заканчиваются. А далее начинаются серьёзные пороки. Назову три из них.
1. Решение коллегии присяжных заседателей безмотивно. И это — первый и весьма серьёзный недостаток. (Пример такого удивительно безмотивного решения весьма недалеко: см. статью «Cовокупление обстоятельств»)। Причём, сохраняя дисциплину суда присяжных заседателей, при которой совещание коллегии заседателей происходит отдельно от судьи или судейской коллегии, и потому никому не известно его содержание, а внешне высказываются только и исключительно категорические ответы, но никак не гипотетические, этот недостаток совершенно. Более того — немотивированность решения заседателей по любому из вопросов совокупно с обязательной мотивированностью решения самого суда, заставляет судей, которые изготавливают такое мотивированное решение, подбирать мотивы под уже состоявшееся решение заседателей. Иными словами — к профессиональное деятельности судьи начинают относиться вопросы вовсе не оценочного характера, а именно поискового, инженерного: надо найти юридический мотив под уже заранее данный ответ при имеющихся данных. Если такого рода деятельность и характерна для адвокатов и представителей сторон, то она не может быть характерна для судьи, поскольку предполагает наличие именно интереса. В данном случае этот интерес будет заключаться в защите неизвестно по каким мотивам вынесенного вердикта присяжных. Следовательно, либо необходимо отказаться вовсе от мотивирования судебного решения, полагаясь в качестве оснований исключительно на ответы, данные присяжными, и сохраняя мотивы таких ответов втуне, либо заставлять именно присяжных писать всю мотивировочную часть. Последнее совершенно нереально, поскольку верное и стройное мотивирование выработанной, тем более, выработанной коллективно точки зрения — деятельность требующая достаточно серьёзных профессиональных знаний и навыков.Но если допустить немотивированность решения,то тогда следует вспомнить знаменитые приговоры не менее знаменитых троек: «Слушали — постановили», и приговоры фемгерихтов, и суды Св. Инквизиции, и суды Линча. Вряд ли всё именно это имеется в виду, когда говорится о суде присяжных заседателей.
2। Непрофессиональность суждений присяжных заседателей часто приводит к подмене предмета суждения।Помнится, несколько лет тому назад один из телевизионных каналов вёл интересную передачу, в которой суд присяжных выносил суждения по тем или иным вопросам. Важным моментом этой передачи было то, что совещание присяжных показывалось зрителям. Так вот, в одном из своих заседаний, суд обсуждал вопрос о том — необходимо ли принимать закон об эвтаназии, не этот, конкретный закон, а закон вообще. Были выслушаны обе стороны. Заседатели удалились в совещание। А мы стали внимательно слушать — о чём же совещаются те, кто сейчас даст ответ на вопрос। Вопрос, напомню был такой: «Необходимо ли принимать закон об эвтаназии?» Смысл, как мы видим вопроса состоит в том, что ставится под сомнение или на обсуждение (это как кому угодно) вопрос необходимости нормативного регулирования самой эвтаназии. Собственно, заседатели сначала начали говорить промеж собою именно об этом. Но уже через пару минут обсуждения, довольно, надо сказать, неупорядоченного, стало заметно, что тема-то сменилась. Заседатели вдруг хором начали обсуждать нечто совершенно иное: они стали обсуждать вопрос о допустимости эвтаназии вообще. И не нашлось среди них ни одного человека, который бы напомнил этой публике, что сейчас они вынесут ответ: „да“ или „нет“, отвечая на совершенно не тот вопрос. Но внешне-то ответ был как бы дан именно на вопрос, который был поставлен перед присяжными. Собственно, так всё и случилось. Категорический ответ „да“, выработанный присяжными, для присяжных означал принципиальную допустимость самой эвтаназии, а для тех, кто им задавал вопрос — необходимость специального регулирования таковой.
Наверное кое-кто помнит и дело об убийстве милиционера, в котором присяжные последовательно ответив „да“ на все вопросы, касавшиеся виновности подсудимого, тем не менее, на вопрос о вине его ответили „нет“. Причём впоследствии некоторые из них говорили,что не вполне даже сообразили — как именно они проголосовали таким странным даже для них самих образом. Иными словами их ответ был совершенно случайным. Ну, в данном случае они отпустили заведомого для них убийцу. А разве не могло случиться худшего? А ведь именно в силу безмотивности решения коллегии присяжных именно их решение является совершенно окончательным и его оспорить нельзя.
3. Предубеждённость решения присяжных, порою,тоже вызывает серьёзные сомнения. Тут проще всего показать несколько примеров именно из действительности США.В США к 90-ым годам вполне сложился общественный стереотип необходимости покровительства всевозможным меньшинствам. В число которых, надо отметить, входят и чернокожие американцы. Если в 1950-х годах обвинение негра в убийстве белой женщины или в изнасиловании её с высокой степенью приводило к осуждению негра, причём именно теми самыми присяжными (например, в штате Миссури в таких случаях обвинительный приговор следовал практически со стопроцентной вероятностью, не взирая на обстоятельства), то после аболиционистского движения 60-х дело получило иной крен: чёрная кожа вполне могла и защитить, если защита строилась на предполагаемом мотиве расовой ненависти. Например, ненависти со стороны белого обвинителя. А теперь, вспомним дело по обвинению О. Дж. Симпсона, который обвинялся в том, что жестоко расправился со своей бышей женой и её нынешнем мужем. Так вот, защита подсудимого строилась именно на том, что он-де чёрный, и обвинение чёрного в убийстве белой женщины и белого мужчины носит стереотипный предрассудочно-рассовый характер. И при всём великолепном подборе доказательств именно присяжные сыграли свою роль в том, что подсудимый вышел из зала суда неосуждённым.Тогда это вызвало по всей стране шквал эмоций. Достаточно посмотреть на оценку этого вердикта обществом США, полученным в ходе опросов институтом Гэллапа (а чем, в сущности, вердикт присяжных отличается от результата опроса?).Через некоторое время в другом штате тех же самых США судили девушку, которую обвиняли в непредумышленном убийстве ребёнка, за которым она доглядывала. Защищал её тот же адвокат, который защищал и О.Дж.Симпсона — F. Lee Bailey.Девушка эта была белокожей иностранкой. С доказательствами в этом деле было очень и очень скверно, и многие юристы ожидали оправдательного приговора. Но тут как раз сыграла свою роль реакция общества теперь уже на оправдание О.Дж. Симпсона. Стереотипом, который довлел над присяжными было то,что «этот адвокат защищает всегда именно виновных, он помогает им избегнуть правосудия; помните — как он помог этому негодяю Симпсону?!» И вердикт присяжных оказался: „виновна“. На сей раз подсудимую спасло то, что дело происходило в штате, в котором согласно законам судья мог отклониться от суждения присяжных. Этим правом он и воспользовался. В конце концов эта девушка уехала домой в Великобританию.
Я описал тут три серьёзных порока, присущих институту суда присяжных. Почему же только три, неужели нельзя найти ещё? Можно, но указанные три порока являются никак неустранимыми никакими внешними процедурами пока и поскольку речь идёт именно об институте суда присяжных. И если, например, некоторые порочные факторы, вроде принципиально возможного стороннего адресного влияния, или намеренного нарушения первоприсутствующим процессуального законодательства с целью в дальнейшем сохранить кассационный повод, можно пытаться устранить именно совершенствованием норм законодательства, то указанные пороки нельзя преодолеть иначе как начисто отказавшись от самого института суда присяжных.
И на эту тему следует крепко задуматься тем, кто мыслит не только о том, что в Отечестве что-то не в порядке, но и желает навести этот самый порядок.

Моя работа: Сайт в России

2007-03-25T18:09:00.000+07:00

Моя работа: Сайт в России

Сайт в России

2007-03-25T17:30:00.000+07:00

Источники парадоксов

2006-11-03T14:40:00.000+06:00

Итак, тут опубликованы по крайней мере пять парадоксов:

Совершенно очевидно, что сами по себе парадоксы возникают из "трещин" между нашим представлением о понятиях и тем, что эти понятия суть сами по себе. (Что, кстати, доказывает что они суть и что они-таки суть сами по себе, а не только потому, что мы их мыслим). Если же иметь в виду, что по природе своей позитивные законы вообще суть только форма, в которую облекаются наши представления о закономерностях сфере духа, именуемой правовой действительностью, царством права, то в первом приближении к истине следует искать противоречие именно в позитивно-формальной сфере.

Представляется, что прежде всего это касается парадокса под №4.

Ясно, что само по себе правило, согласно которому единолично рассматривающий дело судья обязан и имеет право (то есть имеет функцию), оставаясь независимым и беспристрастным, рассмотреть отвод его самого, внутренне противоречиво, так как именно прав тот из комментаторов этого парадокса, который сказал, что судья не может быть независимым от самого себя. Следовательно такой парадокс порождён исключительно неверным законом - первым предложением п. 2 ст. 20 ГПК РФ. Особо выпукло именно неверность позитивной нормы проявляется в правиле о разрешении самоотвода: согласно п. 3 ст. 19 ГПК РФ самоотвод рассматривается именно в том же порядке, что и отвод. Иными словами, можно вполне вообразить себе ситуацию, при которой судья, заявив самоотвод, даёт самому себе объяснения, совещается сам с собой, затем отклоняет самоотвод своим же определением. Заметим, что такое положение дел никакого противоречия нормам ГПК РФ нести не будет. Но оно будет явно противоречить и Конституции РФ и ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. И тут парадокс, описываемый нами, легко разрешим на уровне изменения формы нашего представления о понятиях правовой действительности, то есть нормы законодательства.

Иначе дело обстоит с Парадоксом брокера (№2).

Тут всё дело в неразрешимой симметричности ситуации - в ситуации Буриданова осла. В сущности, указанный парадокс именно парадоксу Буриданова осла и родственен. Известно, однако, что для разрешения именно ситуаций Буриданова осла существует достаточно простой способ: необходимо нарушить симметрию. Причём нарушить её по любому, но общему, нормативному признаку. Именно такая попытка сделана и в законодательстве России: если на одну и ту же вещь равно претендуют два субъекта, то считается, что преимущество имеет тот, кто раньше заключил договор, а если и это обстоятельство установить не дано, то тот, кто раньше подал иск. Другое дело, что может так случиться, что не удасться установить и обстоятельства первоподачи иска, но это уже вопрос не глубинной логики, а, скорее, проблема способа и точности фиксации момента. То есть парадокс этот оказывается также техническим.

Парадокс трёх процессов (№3) выявляет в своём анализе очень специфичное правило судопроизводства, согласно которому субъективно-частичное суждение суда после вступления в законную силу становится суждением объективным и абсолютным. В самом деле, любое разрешение судебного спора производится в следующих ограничениях: круг субъектов, основания спора, предмет спора. Разрешение спора включает в себя при этом также ограничения: нормы, нормоприменение, аргументацию. Сами по себе эти ограничения носят, конечно, необходимый характер, именно их конкретные значения и описывают, определяют спор как конкретный спор, и именно они определяют конкретное разрешение спора как таковое. При этом результаты такого разрешения существуют явно в зависимости от указанных ограничений и только в них. Однако именно эти же ограничения и не позволяют выносить суждения, сделанные в этом споре, за его пределы, делать их абсолютными и объективными. Между тем, правила о преюдициях совершают именно такой трюк. Суждения, верные относительно данных ограничений, могут быть совершено неверными в ограничениях иных. Этого, по-видимому, не понимали те, кто привязывал выводы суда как абсолютные к тем субъектам, чей спор уже судом был разрешён. Если же при этом добавить субъективные ограничения обжалования выводов и совершенно субъективное свойство нормоприменения, то становится ясно, что сами по себе принципы преюдиций вовсе не являются принципами царства права, а есть только пустые, случайно нашедшие бытие нормы позитивного законодательства, ни с какой необходимостью не существующие, а следовательно, недействительные и, следовательно же, неразумные. Туда же следует, разумеется с тем же основанием, отнести и всё прецедентное правоприменение. Судите сами: парадоксальная ситуация совершенно исчезает, едва только мы отменим пп. 2-4 ст. 61 ГПК РФ, п. 2 ст. 209 ГПК РФ и п. 2-4 ст. 69 АПК РФ. Парадоксальность исчезает, а вот целостность, систематичность законодательства - нет. Суд при этом именно разрешает спор "здесь и сейчас по тем правилам и на основании тех аргументов и доказательств, которые имеет суд". Тогда и верность решения суда признаётся не как верность вообще, не в абсолюте и не в тотальности, а лишь "здесь и сейчас по тем правилам и на основании тех аргументов и доказательств, которые имеет суд". Значит, и исток парадокса №3 лежит именно в неверно построенных позитивных нормах.

Парадокс циклической комиссии (№1) намного серьёзнее. Он действительно сильно напоминает знаменитый парадокс Рассела о несобственных множествах. Во всяком случае так кажется. Сложность вообще ситуации с договором комиссии проистекает из-за того уже, что имущественные отношения у одного субъекта возникают в зависимости от обязательственных отношений у других субъектов и в результате таковых. Именно в договоре комиссии особо хорошо видно это свойство, свойство разнесения понятий кредиторское требование как понятия обязательственного права и понятий правомочий на вещь как права вещного. Юристы хорошо знают, что само по себе возникновение кредиторских требований не влечёт с неизбежностью вещного права, как следствие - вещного права именно у кредитора. Уже при обычной сделке купли-продажи даже само выражение "я купил" может означать сразу две вещи: "я стал кредитором продавца" и "я получил в собственность вещь в результате исполнения обязательства по договору купли-продажи". Это особо наглядно видно из сформулированного правила ст. 455 ГК РФ, которую, впрочем, можно было сформулировать ещё сильнее: дело в том, что продавец вообще может не становиться собственником продаваемого товара и, тем не менее, как обязательство его будет действительным, так и исполнено оно может быть. Например третьим лицом, предложившим это исполнение за продавца. К тому же, если продавец станет только распорядителем вещи - комиссионером, например, то и в этом случае он также исполнит своё обязательство по договору купли-продажи, передав товар в собственность покупателю, хотя и не будет собственником продаваемого товара никогда. Но договор комиссии потрясающ ещё и тем, что тот, кто получает исполнение по договору, не есть носитель интереса, и как следствие - владелец результата. В сущности, договор комиссии есть именно со стороны комитента договор делегирования интереса, помещение своего интереса в комиссионера. А так как и сам комиссионер является при этом носителем собственного интереса, то даже с технической точки зрения всегда будет существовать проблема определения того - чей интерес реализуется в сделке: комиссионера как субъекта самого по себе или комитента, как делегата интереса комиссионеру. Мало того, комиссионер имеет право делегировать указанный интерес и далее. И вот именно здесь и возникает возможность замыкания цепочки делегирований на сам источник такого делегирования. И тогда делегированный интерес становится неразличимым от исходного.Запретить дальнейшее делегирование интереса по договору комиссии, то есть попросту запретить субкомиссию нельзя в силу совершенной неразумности такого запрета: для запрета субкомиссии нет никаких действительных оснований.
Но явно неразумной является сама неопределённость, возникающая из делегирования интереса к самому источнику такового. Разрешимо ли это? Думается. что вполне. Но для удобства разрешения и формулирования следует ввести ещё одно понятие, понятие, впрочем, совершенно теническое, которое просто поможет формулировать соответствующую норму. Попытаемся это сделать.Если договор комиссии, который заключает комиссионер как комитент, есть договор субкомиссии, то будем именовать тот договор, в который комиссионер вступил как именно комиссионер, договором суперкомиссии. Понятно, что взятые поотдельности договоры суперкомиссии и субкомиссии суть просто договоры комиссии - не более того. Приставки "суб-" и "супер-" выражают лишь их отношения к друг другу. По аналогии с субкомиссионером введём понятие суперкомитента. Тогда мы имеем право говорить о субкомиссии не только первого порядка, но и второго, третьего... любого. Выражение "договор субкомиссии третьего порядка" будет означать, что мы имееем: договор комиссии и ещё три договора, комиссии же, тянущиеся друг за другом от комиссионера по превичному договору вдаль. Теперь введём по аналогии же понятие порядка для суперкомисии: первичный договор комиссии для договора субкомиссии третьего порядка будет ни чем иным как договором суперкомиссии третьего порядка.
И тогда нам останется только сформулировать правило:
"Всякий договор являющийся одновременно договором субкомисии и суперкомиссии любых порядков - ничтожен"
Такое правило именно запретит организацию указанных в парадоксе циклов. Парадокс будет разрушен.
Осталось только вполне осознать - насколько разумно подобное ограничение. А осознать и обосновать это необходимо для любого, кто стремительно помчится это правило устанавливать как всеобщее.

Самый неуязвимый парадокс - №5: Парадокс неподсудного договора.

Весь фокус его заключается, кажется, в нескольких проблемах:

в том, что судья является как бы двойственной фигурой: с одной стороны он - лицо, а, стало быть имеет и свои интересы и свои права; с другой стороны судья - функция и таковых интересов в самом разрешаемом споре, по крайней мере, иметь не должен;
в том, что судебное суждение является одновременно и процессом, который имеет шаги и результатом, который достигается при строгой последовательности таких шагов;
в том, что существует разнесённость, которую мы уже видели при исследовании парадокса о трёх процессах, между объективной истиной и истинностью суждения в суде - последняя рассматривается не только как верный разультат, но и как результат, полученный верной последовательностью операций в определённых ограничениях.

Словом, по верному замечанию Х. Кортасара, который он сделал в романе "Los premios": два плюс два больше чем четыре, два плюс два это четыре и тот, кто складывает. Кстати, математикам хорошо известны эти понятия: операции и результата такой операции. Для результата мало иметь операнды, надо ещё иметь и оператор. В рассматриваемом же случае, мы сформулировали ограничения на оператора таким образом, что он становится неприменим ни к каким операндам.
Поэтому этот парадокс наиболее красив, наиболее глубинен. И пока, как мне представляется, неразрешим.

Парадокс неподсудного договора

2006-11-01T15:43:00.000+06:00

Действительно красивый парадокс (автор: Ы), который, судя по всему, его автор сформировал по мотивам двух записей: этой и этой.

Вот он.
Условие договора гласит: "Каждый судья, который будет рассматривать дело, в котором этот договор является доказательством, в случае признания его ничтожным имеет право получить от каждой из его сторон по 1 копейке".
Вопрос: какому составу судей должен быть подсуден спор, в котором такой договор является доказательством?

Длина окружности

2006-10-31T22:42:00.000+06:00

Вот теперь я могу рассказать как дело, сделав круг за 10 месяцев, вернулось к началу.
Теперь можно и уточнить фабулу.
Фирма Т заключила договор подряда с фирмой Г. Т подрядилась изготовить для Г некое оборудование. Оборудование не слишком простое, требующее достаточно продолжительного изготовления, опробывания, испытания и так далее. Был составлен график как работ, так и платежей.
Поначалу и то, и другое - и платежи и работа шли нормально. Однако затем с платежами начались напряги - Г выбилась из графика, а затем одно из требований Т уплатить удовлетворила только наполовину.
Т некоторое время ждало денег, которые ей были нужны для финансовой деятельности, так как под обусловленный договором график получения денег уже были спланированы другие договорные платежи. Затем всё встало. Встало, естественно, и изготовление оборудования и исполнение тех самых сделок, которые Т заключало под обещания платежей со стороны Г.
Затем г-н И (он непредприниматель) поручился перед Т за исполнение обязательств Г по возмещению убытков в определённой в договоре поручительства доле. Доле, надо отметить, небольшой, но это уже - дело Т и г-на И. Они, конечно, имеют право определять размер ответственности поручителя таким образом, каким считают необходимым.
Вот в этой самой ситуации Т обратилась к мировому судье 5-го судебного участка Калининского района города Новосибирска с иском к г-ну И (кажется, там было соглашение об изменении трерриториальной подсудности в соответстви со ст. 32 ГПК РФ). Естественно, привлекая Г в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.
На первом же заседании представители Г устроили настоящий концерт. Они, похоже, даже не обратили внимание на то обстоятельство, что г-н И далеко не полностью признал предъявленный к нему иск. Они начали выступать с заявлениями.
Первое состояло в том, что срок давности по иску - истёк.
Представитель г-на И на это ответил (правда вначале выступил представитель Т с парадоксальным утверждением, что срок исковой давности... ещё не начал течь!), что правом заявления об истечении срока давности имеет право делать лишь ответчик, но никак не третье лицо.
Тогда представители Г, которые вели себя достаточно своеобразно, постоянно отчего-то обвиняя представителя г-на И в том, что он-де защищает не столько интересы г-на И, сколько интересы Т (интересно, а чьи интересы при этом защищает представитель Г, делая подобные заявления?), попытались стать ответчиком. Для этого они заявили неслыханное ходатайство о... привлечении их в качестве ответчиков.
Т наотрез отказался предъявлять к Г какие бы то ни было требования.
Суд тогда в удовлетворении такого удивительного ходатайства отказал.
Представители Г попытались обжаловать это определение (хотя отчего бы его можно было обжаловать отдельно от решения - не понимаю).
Через значительный период времени выяснилось, что ничего они в реальности не обжаловали.
Начали рассматривать по существу.
Представители Г стали говорить, что у Т не было лицензии на производство такого рода оборудования и уж тем более на проведение вполне определённых анализов, которые были предусмотрены договором. Выяснилось, что никакой специальной лицензии на производство именно такого оборудования просто не требуется, а проведение лабораторных испытаний образцов, на которые действительно нужна серьёзная лицензия, Т вполне было способно заказать в лицензированной лаборатории, находящейся по соседству с самой Т.
Тогда представители Г заявили, что Т не сдала им выполненную работу.
Опять стало ясно, что это и не требовалось - вся, именно вся работа и не была сделана. Были завершены определённые этапы по договору, а вот оплата не была произведена вовремя. Да ведь никто и не требовал от Г уплатить всю сумму по договору. Речь шла только о том, что Г не исполнила своих обязательств по промежуточным платежам!
И при всём этом ответчик - г-н И последовательно соглашался с приводимыми представителем Т обстоятельствами, тем самым просто освобождая Т от доказывания таковых в силу п. 2 ст. 68 ГПК РФ. Однако, надо признать, что даже и без ссылки на п. 2 ст. 68 ГПК РФ доказательств в деле было довольно.
И тогда снова представитель Г, выступавший в довольно странной манере каких-то полуугроз, полунападок на представителя г-на И, постоянно ссылаясь на какие-то "сомнения" (очевидно, даже не предполагая, что сами по себе сомнения относительности разумности и добросовестности в гражданском судебном процессе в отличие от уголовного ничего не значат в силу презупций п. 3 ст. 10 ГК РФ), снова заявил о привлечении в дело Г в качестве ответчика.
Мировой судья, по-видимому, крепко устав от этих бесконечных заявлений и ходатайств, решила перенести эти домогательства в суд общей юрисдикции, прекрасно понимая, что и истец и ответчик будут против. Но зато в этом случае, согласно расчётам судьи, её не в чем будет упрекнуть: "Ну вот так, дескать, решили федералы!".
И мировой судья вынес определение, которым удовлетворил ходатайство о привлечении Г в дело в качестве ответчика. Правда суд указал в определении, что оно может быть обжаловано.
Представители Т и г-на И понимали, что на самом деле такое определение отдельно от решения обжаловать нельзя, но воспользовались возможностью подать жалобы, в которых изложили свои точки зрения. Они указали, что такого рода привлечение к участию в деле в качестве ответчика Г прямо противоречит принципу диспозитивности гражданского судебного процесса, согласно которому, в частности, вопрос о том - кому именно из двух солидарных должников предъявлять требования - вопрос не суда, а исключительно истца. Там же было и разъяснение вопроса - когда привлечение ответчика является в сущности, необходимым для разрешения спора по существу (ситуация субституции должника). Вполне естественно, что федеральный суд не стал рассматривать жалобу, указав, что она может быть рассмотрена только вкупе с жалобой на вынесенное решение, но не отдельно.
Таким образом, дело вернулось к мировому судье.В деле уже были два ответчика: Г и г-н И.
Вот в этой вот конфигурации мы и вошли в процесс сегодня. Г уже готовилась отпразновать победу простым заявлением о пропуске срока исковой давности, но тут...
Представитель Т (не скрою, это была давняя домашняя заготовка) встал перед началом судебного заседания и... отказался от иска к Г! (Вообще-то такой тактический приём, применяемый в других, правда, ситуациях назван разработчиками "гамбит"). При этом он ещё и присовокупил, что Т никогда к Г иска не предъявляла и вообще не собирается этого делать, сознавая, что срок исковой давности для такого иска пропущен. Представитель г-на И заявил, что действительно, такой отказ от иска не нарушает прав ни г-на И (это он, представитель г-на И вправе решать сам - он и никто более!), ни каких-либо иных лиц. А в остальном - вопрос определения исковых требований - субъективное право истца, а права в процессе стороной осуществляются по усмотрению стороны, но никак не суда.
Представитель Г (он явно не ожидал такого поворота дела, не просчитывал его и не был, следовательно к нему готов) начал с того, что представитель г-на И защищает не интересы г-на И, а интересы Т (меня начало пробивать на смех, так как было сильно похоже, что теперь уже представитель Г взялся быть арбитром в отношениях между г-ном И и его представителем, а заодно уж и представителем Т), и что если б г-н И хотел, то мог бы и давно уже уплатить "незначительную сумму" (я начал уже смеяться, поражаясь удивительному нахальству с которой представитель Г начал подсчёт денег в кармане г-на И; кстати, представитель г-на И вытащил из кармана деньги и демонстративно протянул их представителю Г), а потом представитель Г, пропев песню о "сомнениях", начал рассказывать, что он подозревает, что против Г затевается что-то недоброе (я уже смеялся явно, так как ясно видел, что сомнения и подозрения у него есть, но этот адвокат, который важно протягивал вместо паспорта удостоверение, был даже не в состоянии сообразить - а в чём, собственно состоит тактическая угроза - срок-то исковой давности явно закончился!), а потому-де, если дело так пойдёт (!?!), то они, представители Г, то есть, обратятся в компетентные (sic!) органы по поводу злоумышленника - представителя Г. Было весело. Такого откровенного testimonium paupertatis я давненько не наблюдал (если, конечно, не считать выступлений г-на Д.В. Перфильева, но те были не смешными, а откровенно мерзкими).
И суд вынес определение о принятии отказа от иска. А затем ещё одно - о привлечении Г в дело в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.
Процесс сделал круг с длиной окружности в 10 месяцев!
На этом пока сегодня и закончили.
Да... а фамилия судьи? А вот с этим я пока повременю. Надо, всё-таки, отметить, что кроме тяжёлой затяжки судья ничего особо плохого не сделала и держалась в споре вполне достойно.

Своеволие нарастает

2006-10-30T23:38:00.001+06:00

Итак, сегодня под конец дня выяснилось вот что.
Я писал в записи "В Бобруйск!" о том, как суд держал в неведении людей относительно начала судебного заседания. Называю суд: федеральный суд общей юрисдикции Центрального района города Новосибирска, называю судью: федеральный судья Зиновьева. Вы можете посмотреть, прочитав запись, что именно произошло в суде: люди прибыли в заседание вовремя, но их даже никто не счёт достойными проинформировать о самой задержке начала судебного заседания, не говоря уже о причинах таковой, а потому они ушли.
Надо отметить, что по этому поводу был составлен акт и передан под отметку в канцелярию суда. Сегодня выяснилось, что судья оказывается таки вошла в этот день в судебное заседание и, отметив, что сторона по этому делу не явилась, то есть указав в судебном акте заведомо для суда не соответствующие действительности данные, вынесла-таки в отсутствие стороны судебный акт - определение о повороте решения.
Не собираюсь обсуждать существо самого дела, так как по нему, вообще-то никто ничего не получал, а следовательно, никакого и поворота вынести было нельзя.
Дело совсем уже не в этом. Дело в том, что в действительности количество нагловатых по своему существу игнорирований законодательства Российской Федерации в судах, по крайней мере, Новосибирской области начало расти уже как снежный ком. Судьи мировые, федеральные судьи, по-видимому ошалев от отсутствия какого-либо гражданско-общественного контроля, обнаглев от безнаказанности, или из-за страха перед чем-то потустороннем для нас начали повально, сплошь и рядом впрямую нарушать закон. Нарушать, будучи чётко уверенными, что им за это ничег не будет. И есть основания полагать, что они находятся в этой деятельности под прикрытием президиума Новосибирского областного суда - последней инстанции в субъекте федерации, которая может отменить незаконное решение, даже вступившее в законную силу.
Приходится признать, что указанное явление стало ясно проявляться именно со сменой председателя Новосибирского областного суда.
По делу же, в котором федералный судья Зиновьева вынесла определение, и ранее были, например, допущены (но допущены уже именно президиумом Новосибирского областного суда) дичайшие процессуальные нарушения.
Трудно себе было представить, что президиум Новосибирского областного суда ранее мог бы совершенно открыто не допустить в заседание заявленного стороной её представителя только на том основании, что этот представитель - председатель постоянно действующего третейского суда. Участвовавшие при этом в заседании судьи с лёгкостью поддакнули председателю. Среди поддакнувших и развивших тему недопуска оказался и и.о. заместителя председателя Новосибирского областного суда по гражданским делам - Ю.И. Дронь. А ведь он-то, человек весьма осведомленный о гражданском судебном процессе, не мог не знать о том, что то, что человек является председателем постоянно действующего третейского суда, никак не препятствует последнему быть представителем в суде кого угодно.
А дело-то было - об исполнении государственным регистратором требований ст. 28 ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним". Ну не хотелось судьям выслушать мнение именно того самого юриста, который наиболее последовательно мог бы доказать, что именно председатель суда в своей логике, вынося определение о передаче дела в суд надзорной инстанции, отходит от прямых предписаний закона. А вот потрафить как председателю, так и исполнительной власти - очень хотелось.
Но вообразим себе, что и это было ещё не всё.
Вынося судебный акт, президиум Новосибирского областного суда, тогда остался на совещание. Вместе с ним в комнате для совещания находились: секретарь судебного заседания и судья-докладчик. Ни тот, ни другой членами президиума не являются. Такое процессуальное нарушение называется однозначно - нарушение тайны совещания судей и во всех случаях, наряду с неправомерным недопуском к участию в деле представителя является самостоятельным основанием для отмены судебного акта по делу.
Ранее в суде первой инстанции при рассмотрении этого же самого дела ф.с. О.В.Чистова приобщила к материалам по делу некую подмётную грамоту, бесстыдно разосланную всё тем же и.о. зам. пред. по гражданским делам Новосибирского областного суда Ю.И. Дронем. Ту самую грамотку, в которой расписывалось как и о чём договоривались представители двух ветвей власти в Новосибирской области. И никто не мог сказать - что представлял собою этот документ - если нормативный, то откуда он исходил, а если доказательство - то доказательство чего. Чего, как не нарушения Конституции РФ?
Всё это - в одном и том же деле. В одном и том же. С последовательностью удивляющей и крайне настораживающей. Диагноз только один: спайка судебной и исполнительной власти в Новосибирской области уже привело к грубому и сверхциничному нарушению прав людей. И непременно будет приводить и в будущем.
Таков неутешительный итог.
И вывод только один: если срочно не изменить закон - с правами человека в России может быть покончено надолго. А второго такого периода массового нарушения прав человека, как мне кажется, Россия уже не переживёт.А ещё завтра с утра будет забавный такой процесс.
В нём тоже закручивается сюжет покруче "Фауста".
По фабуле своей дело там несложное.
Одна фирма Т подрядилась сделать для другой - Г установку. Подписали договор, расписали график как платежей, так и изготовления. Но Г вовремя не уплатила. г-н И поручился за исполнение обязательств фирмой Г перед фирмой Т в объёме, оговоренном в договоре поручительства. Фирма Т предъявила иск г-ну И, а Г привлекли в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.
Так вот, судья сама по собственной инициативе вынесла определение, которым признала фирму Г ответчиком по этому делу. И это при том, что фирма Т наотрез отказалась предъявлять именно фирме Г какие бы то ни было требования.
Таким образом, судья завтра будет рассматривать требования, которые никто к Г не предъявлял.
Что ж отчёт об этом действе, вкупе в указанием с фамилией судьи будет опубликован завтра. А пока... пока фирма Т готовится отказаться от иска к фирме Г. (Определение-то о привлечении в качестве ответчика обжаловать никак нельзя, хотя судья и написала, что это обжалование возможно, и даже приняла апелляционную жалобу).
Вот такие замечательные дела начались в нашем Отечестве.

Это что за срамотища такая ?!

2006-10-28T23:12:00.000+07:00

Без всяких купюр выкладываю тут страшное, как мне представляется, известие.

Тут одно из двух: или изложенное здесь - клевета (и тогда я готов опубликовать опровержение) или - мы докатились уже до самого дна и дальше только ад. Если судья, позволивший себе заявить такое не будет публично освобождён от занимаемой должности, я должен буду признать, что Россия опозорена.

Граждане, Отечество - в опасности!

Сибирских судей Европейская конвенция и права человека "не касаются"...

Об опасности игнорирования практики Европейского Суда из- за недостаточной квалификации судей Тюменской области

В практике Тюменского областного суда участились случаи грубого нарушения законодательства о приоритетном применении норм международного права и международных договоров, указанного в части 4 статьи 15 Конституции РФ, части 2 статьи 1 ГПК РФ, части 3 статьи 1 УПК РФ.

Так, 27 апреля 2005 судебная коллегия по гражданским делам Тюменского областного суда (А.А. Лаврентьев (пред., докл.), А.А. Кликушин, В.П. Горностаева) при рассмотрении кассационной жалобы ответчиков на решение Ленинского районного суда (А.В. Карпов) от 28 февраля 2005 вынесла определение, в котором содержится отказ в применении практики Европейского суда по правам человека по мотиву: «судопроизводство в Российской Федерации осуществляется на основании законов (конкретных правовых норм), но не на основе имевших место конкретных судебных дел (прецедентное право)».

07 сентября 2006 состоялась судебная коллегия по уголовным делам Тюменского областного суда (Ю.Д. Носов(предс.), С.А. Клюсова, И.А. Шипецова (докл.)) при рассмотрении кассационной жалобы осужденного С.В. Кривды и кассационного представления прокурора на приговор Центрального районного суда (В.Г. Агафонова) от 30 июня 2006. В ходе судебного разбирательства защитник осужденного указал на нарушение судом первой инстанции прав человека, предусмотренных Европейской Конвенцией, сославшись на практику Европейского суда, в частности на выводы Суда по делу о приемлемости жалобы по делу «Худобин против России». Однако председательствующий прервал выступление замечанием «Нас не интересует, кто там выступал против России. Нас не касается практика Европейского суда. По нашему делу у Вас есть что сказать?»

Между тем в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. N 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» указано: (преамбула): Международным договорам принадлежит первостепенная роль в сфере защиты прав человека и основных свобод.

(пункт 4): Судам надлежит иметь в виду, что международный договор подлежит применению… при условии, что указанный договор вступил в силу для РФ (например, Конвенция о защите прав человека и основных свобод была ратифицирована РФ Федеральным законом от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ, а вступила в силу для Российской Федерации 5 мая 1998 года - в день передачи ратификационной грамоты на хранение Генеральному секретарю Совета Европы согласно статье 59 этой Конвенции).
(пункт 8): Правила действующего международного договора Российской Федерации, согласие на обязательность которого было принято в форме федерального закона, имеют приоритет в применении в отношении законов Российской Федерации.
(пункт 10): Разъяснить судам, что толкование международного договора должно осуществляться в соответствии с Венской конвенцией о праве международных договоров от 23 мая 1969 года (раздел 3; статьи 31 - 33). Согласно пункту «b» части 3 статьи 31 Венской конвенции при толковании международного договора наряду с его контекстом должна учитываться последующая практика применения договора, которая устанавливает соглашение участников относительно его толкования.

Российская Федерация, как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод, признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации (статья 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней»). Поэтому применение судами вышеназванной Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Поскольку пренебрежение указаниями высшей судебной инстанции в практике Тюменского областного суда повторяется, это может свидетельствовать об опасной тенденции. Во избежании укоренения нежелательной практики Тюменское отделение общероссийского общественного движения "За права человека" предложило каждый случай игнорирования практики Европейского суда расценивать как свидетельство недопустимо низкого уровня квалификации соответствующих судей.

По этому поводу в квалификационную коллегию судей Тюменской области направлено обращение Тюменского отделения общероссийского общественного движения "За права человека" на тему "Об опасности игнорирования практики Европейского Суда из-за недостаточной квалификации судей"

ИА Сутяжник-Пресс

25.10.2006

Изобретения...

2006-10-27T22:52:00.000+07:00

Интересное вообще-то кино получается в нашей замечательной во всех отношениях действительности.
Все, наверное, хорошо помнят эпопею с покупками автомобилей по "генеральным доверенностям". До сих пор всречаю вот такое в судах и до сих пор задаю дурацкие вопросы:
- Что это значит: "купил по генеральной доверенности"?
Почему-то когда-то считалось, впрочем, без малейших на это правовых оснований, что для того, чтобы автомобиль стал вашим, его непременно надо зарегистрировать в ГАИ, и, дескать, вот только с момента регистрации такой, он вашим и становится. Причём, нигде, никогда, ни в одном нормативном акте такое странное правило перехода собственности на транспортные средства не было установлено. Подчеркну: никогда и нигде за всю историю существования автотранспортных средств. Регистрация в ГАИ есть допуск к участию в дорожном движении этого вот автотранспортного средства, но никак не более того.
И тем не менее, все пытались оптимизировать куплю-продажу автомобиля, обходя сложности... которых никогда не было. И никто даже не задавался вопросом: "А автомобили, которые стоят в магазине, принадлежат магазину или нет, если магазин их на себя никогда в ГАИ не регистрировал?"
С этой удивительной целью старались аппроксимировать полномочия собственника: вместо передачи комплекса прав собственника, производили делегирование полномочий такового по нотариальной доверенности. Затем доверенности перестали быть с необходимостью нотариальными, но странная традиция осталась.
И все были страшно довольны и горды этакой правовой конструктивной находкой.
А ведь предполагаю, что у конструкции с "генеральной доверенностью" есть автор - юрист, который, поди, гордился сим гениальным изобретением.
Ну, то что приём аппроксимации в создании юридических конструкций как именно технический приём может быть использован - правда. Но и электрошок ведь используют при фибрилляции сердца, однако это вовсе не означает, что его необходимо употреблять к месту и не к месту.
Что из этого всего получалось - известно. А тут ещё и законодатель догадался обложить налогом автотранспорт по реестрам ГАИ, хотя, строго говоря, реестр ГАИ вовсе не отражает именно права собственности. И никогда не отражал, даже не пытался отражать. В отличие, скажем от ЕГРЮЛ, или ЕГРП, или записям актов гражданского состояния.
Тут, кажется, объявилось новое замечательное изобретение в области юридического конструирования. И касается оно ставшего теперь распространённого обычая брать кредиты в банках.
Само по себе то, что люди стали брать банковские кредиты - замечательно. Именно - замечательно. Это свидетельство сразу же многих обстоятельств. И все их них - положительные. Отрицательным является только то, что у людей, очевидным образом, не хватает оборотных средств. В этом - опасность.
Банки, выдавая кредиты, конечно, заинтересованы в двух вещах: возвратности этих кредитов и их доходности. Собственно, ради доходности банки как раз и идут на выдачу кредитов. Возвратность же пытаются обеспечить различными методами. Чаще всего эти методы связаны с изучением так называмых субъектных рисков, иногда обеспечение производится субъектным способом - поручительством, иногда - объектным - залогом различных видов.
До реального и систематического конструирования новых методов обеспечения банки зачастую просто не доходят. Почему - вопрос особенный. В своё время в этой области - в области конструирования методов обеспечения - серьёзно работал КАБ "Славянский" (Запорожье, Украина) - не путайте со Славянским банком (!). Но власти Украины просто разгромили этот банк и никаких систематических работ никто, насколько мне известно, с тех времён не вёл. А люди, которые устроили на пустом месте погром этого банка по желанию Л.Д. Кучмы (тогдашнего президента Украины и жулика уровня рыночного бандюгана), получили серьёзные регалии.
Ну, а проблемы, тем временем, остались. Тем более, что власти как России, так и Украины, сами будучи достаточно бесильными в области права (один из президентов прямо вот так и сказал, что на юрфаке он учился не очень хорошо, "потому что много пива пил"), сочли за благо начать вмешательство в деятельность частных лиц, обеспечивая, как им представляется, охрану индивидуальных прав. Опять-таки - такими методами, какие им мнились целесообразными, и в том именно объёме, который им казался существеным.
Отметим, что из такой правоохраны вообще никогда ничего путного не выходило.
Между тем - кредиты стали нужны многим. А вот с ликвидностью заёмщиков частенько выходит полный кабак. Банк, работая по определённой технологии, часто требует весьма стандартный набор документов. Это - ясно и понятно, поскольку отсутствие единых по банку стандартов при разветвлённых банковских сетях всегда будет приводить к весьма неприятным эффектам.
Что этому противопоставляют кредитополучатели?
Один из способов, который, вероятно, кто-то изобрёл, состоит в том, чтобы кредит брал тот, кто платёжеспособен по всем предъявленным параметрам, а затем передавал этот кредит тому, кто в нём нуждался. То есть речь идёт об эксплуатации платёжеспособности субъекта. При этом реальный потребитель кредита пишет какие-то долговые расписки в пользу кредитополучателя.
Конструкция вполне законная и тут ничего не скажешь. Все крики о наличии в неё хоть малейшего криминала, на самом деле - результат или непонимания, или бессилия. Единственное, что можно в данном случае предъявить кредитополучателю в качестве совершённого им деликта - нецелевое использование денежных средств. Однако, при потребительских кредитах такое вот нецелевое использование - штука трудно отлавливаемая, а кроме того - цель кредитования вообще может быть в данном случае не обозначена. Просто потому, что технологизировать контроль над таким целевым использованием весьма трудно. Собственно и на это делает расчёт тоже.
Каких только документов при этом не пытаются составлять реальный потребитель кредита и кредитополучатель! И отчего-то все они забывают, вот так вот просто разом забывают, что существует весьма стандартная и вполне даже урегулированная законодательством России (да и не только её законодательством) конструкция обслуживания чужих интересов.У неё есть даже стандартное имя!
И имя это: договор комиссии.
Прежде чем изобретать методы - возьмите на себя труд и загляните в справочники, именуемые кодексами. Вдруг (может ведь так случиться!) вы вообще пытаетесь ломиться в открытую дверь, придумывая либо обходные пути вокруг пустого места, либо изобретая то, что давным-давно человечеством изобретено.
А ведь как раз договор комиссии это есть фактически договор об использовании свойств одного субъекта в интересах другого. Только в отличие от вновь созданных конструкций, этот договор уже неплохо изучен (хотя в нём тоже есть некие неожиданные области и эффекты) и что самое главное - вполне урегулирован.
Давайте же разбираться.
Договор кредитования - сделка?
Несомненно - сделка.
Она может быть совершена во интересах иного лица, которое в сделке этой непосредственно не участвует?
Конечно, а отчего бы и нет?!
Тогда кто же мешает реальному потребителю кредита и кредитоплучателю заключить между собсою именно договор комиссии, в котором одно лицо как комиссионер (кредитополучатель) берёт на себя обязательство перед комитентом (реальным потребителем) заключить одну или несколько сделок в интересах комитента, по его указанию и за чего счёт? Да никто! И тогда совершенно на законных основаниях в порядке компенсации затрат, произведённых по заключению и исполнению кредитного договора, а равно и освобождения комиссионера от всех обязанностей (см. главу ГК РФ, регулирующую отношения, возникающие в связи с договором комиссии - специально цитировать не буду, так как уж что-что, а ГК РФ общедоступен), комиссионер, получив кредит, вполне может требовать исполнения от комитента. Оставаясь, правда, сам обязанным перед банком. Причём, в указаниях комиссионеру (см. опять-таки кодекс!) можно указать ту самую цель кредитного договора, которая указана и в самом кредитном договоре. И тогда не будет даже нецелевого использования кредита!
Всё, казалось бы, так просто и ясно!
Но нет - пишут долговые расписки, никаким образом не связанные с договором кредитования, говорят какие-то странные слова, затем долго в суде выясняют отношения: были ли у них отношения, связанные с договором кредитования или нет... Сколько же сложностей... вместо одной бумаги с надписью "Договор комиссии".
Поверите или нет, но часто вообще слова "договор комиссии" даже не понимают... А зря. Интересный это договор, уж поверьте - сильно интересный. И никогда, вообще ни-ког-да, не изымавшийся из юридической практики - комиссионные магазины помните?
А правило при конструировании должно быть жёсткое: прежде чем изобретать - оцените существующие конструкции велосипедов и отдайте себе отчёт - чем они вам не подходят. Конструкторы, не так ли?

Убытки?!

2006-10-26T20:43:00.000+07:00

Во первых строчках сегодня помещаю доказательство того, что определение, приведённое ранее и являющееся плодом трудов праведных ф.с. Виноградовой В.В. существует объективно, дано нам всем в ощущениях, а не является плодом моей фантазии:

Что-то ф.с. Виноградовой В.В.

Hosted by eSnips

Однако, вслед за полученным эстетическим наслаждением сим глубокомысленным судебным актоми раздумьями на тему субъектов, которым "закон не писан", не грех перейти и иному вопросу.

Дело было так.

В некоем кооперативе К. состоялось два собрания его членов. На этих собраниях были вновь приняты в члены кооператива С,П. и Р, Р избран новым председателем и собрание дало согласие Р на получение им всех денежных средств кооператива "в подотчёт". Кроме того, кооператив менял наименование. Одновременно были приняты решения о начале процедуры ликвидации кооператива.

Затем решением суда оба собрания были признаны неправомочными из-за процедурных нарушений.

И старый председатель, восстановив свою власть, обратился в суд с иском к пяти членам кооператива (которые голосовали за ликвидацию и прочее) с иском о взыскании убытков.

К убыткам этот председатель отнёс: всю сумму, снятую Р "в подотчёт", кое-какие мелкие расходы, связанные с изменением наименования кооператиа, судебные издержки по предыдущему процессу, а также... исчисленные самим кооперативом пени и штрафы за несвоевременно уплаченные налоги и сборы.

Именно так обозначил свои притязания председатель.

Ну что ж, с издержками на перечисление денег и судебными издержками - всё более или менее ясно.

Самым интересным являются две суммы: сумма, взятая Р. "в подотчёт", и сумма пени и штрафов по налоговым обязательствам. При этом надо иметь в виду, что реально пени и штрафы в данном случае только начислены самим кооперативом, но не перечислялись.

Что же на говорит ГК РФ об убытках вообще:

Статья 15. Возмещение убытков

1. Лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

2. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы.

Совершенно очевидно, что в данном случае не идёт и речи об упущенной выгоде, так как ни о каком предполагаемом доходе никто не говорит. А тогда единственным видом убытков остаётся... реальный ущерб. Читаем ещё раз: "Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чьё право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб)".
Сразу же возникает первый вопрос: какое право кооператива было нарушено?
Ответ представителей истца был: "Материальное".
Тогда надо бы выяснить: а какими, собственно, действиями было нарушено право на имущество (очевидно именно это имеется в виду)?
По мнению истца - дачей согласия на получение денег Р "в подотчёт". Они, дескать, перекочевали со счёта кооператива на личный счёт. Вроде бы - присвоены Р. Правда, Р отсутствует среди ответчиков. Он вызван в качестве свидетеля.
Но ведь Р. действовал отнюдь не самостоятельно, денежные средства на себя и третьих лиц не тратил. Можно ли при этом утверждать, что право кооператива было нарушено снятием денежных средств "в подотчёт"?
Строго говоря, денежные средства, находящиеся на счёте в банке суть всего лишь обязательства - обязательства банка перед субъектом. В этом легко убедиться, наблюдая именно за процедурой банкротства банка, когда имущество и кредиторские требования явным образом разъединяются. Вкладчики не могут требовать от банка виндикации своих денежных средств (кроме случая хранения их в сейфах), они как были именно кредиторами, а не собственниками, так ими и остались. В данном случае изменился должник. Но кредиторские требования кооператива не уменьшились и совершенно не увеличились - деньги-то взяты "в подотчёт", то есть с обязательством распоряжаться ими только в интересах кооператива.
Значит, одно из двух: или Р. нарушил такие обязательства и похитил эти деньги, и тогда это - реальный ущерб в виде утраты имущества, но уже не в результате снятия со счёта, в результате растраты вверенного имущества, либо это не есть утрата имущества вообще. Для первого необходимо иметь вступивший в законную силу приговор суда. Его нет.
Тогда в чём же заключается утрата этих средств?
Единственное, что может тут возникнуть, как я понимаю, это неосновательное обогащение в размере начисленных банком в пользу Р процентов, если, конечно, такие проценты были начислены.
Но самое-то главное: а какова вообще причинно следственная связь между дачей согласия на снятие денег и самим снятием, ведь в результате дачи согласия пояляется лишь возможность снятия денежных средств, но ещё не само по себе уменьшение суммы на счёте. Для последнего необходимо ещё одно волевое действие, исходящее уже от Р.
А последний действовал в интересах кооператива, во всяком случае так, как он представлял себе эти интересы в момент совершения таких действий.
Вторая из сумм - сумма штрафов и пени была исчислена самом истцом, исходя из того, что в период междувластия, кооператив не уплачивал налогов и сборов. Но вот что интересно: а есть ли это вообще реальный ущерб?
Разве уплата таких сумм производится для восстановления нарушенного права, подобно тому как несутся судебные издержки?
Вроде бы очевидно, что если такие платежи и надлежит сделать, что, конечно, само по себе неочевидно, то каким же образом они будут направлены именно на восстановление нарушенного права? А ведь именно так ст. 15 ГК РФ квалифицирует реальный ущерб: "произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права".
Удивительно, но представитель кооператива (это тот же самый г-н П, который имел честь подставить мне свой зад, спину и затылок для обращения к ним в федеральном суде общей юрисдикции Центрального района города Новосибирска. Кстати, я не многим ошибся, он, кажется, был-таки следователем и ... судьёй. Вот откуда у него это самое: "Читайте! Там всё написано!" Он и сегодня попытался мне произнести это. Зря. Знает ведь уже, что получит "в пятак" сразу же и непосредственно. Но что поделаешь, видать, привычка - вторая натура!), воспринимал мои вопросы, касающиеся конкретизации действий, направленных на нарушение права, самого нарушения, а равно и конкретизацию нарушенного права прямо-таки в штыки, мелковато огрызаясь, и, делая вид, что не понимает обращённых к нему вопросов.
И всё-таки интересно: какие же тут убытки возникли?

Умереть не встать...

2006-10-25T22:56:00.000+07:00

Вчерашний процесс, который должен был закончиться решением сегодня. Не закончился. ф.с. К. Гаврилец вынес... определение о возобновлении исследования дела. Есть, стало быть, у него ещё вопросы.
Документы по тому самому процессу о признании сделки по продаже векселя недействительной - получил.
Прямо в автомобиле бросился их листать. каково же было моё удивление, когда я не обнаружил там никаких следов расчёта ликвидности векселя и, соответственно, обоснования той самой позиции, что этот вексель был продан слишком дёшево, по "смешной" цене. Смеха, надо отметить, всё это у меня не вызвало. Теперь придётся самому считать. Не смешно.
Но неужели судья может принять вот такое голословное утверждение о том, что вексель не может стоить менее одной тысячной своей номинальной стоимости?
Странно... Всё-таки, говоря вообще, цена векселя может быть вообще любой - как выше (есть такие случаи), так и ниже его номинала - до нуля.
Хорошо, призаймусь расчётами.

Был ещё один интересный процесс по предварительному договору. Но пока о нём писать не стоит.
А вот о чём как раз стоит написать, так это об одном чудном определении об утверждении мирового соглашения, которое, конечно же, пополнит мою коллекцию под названием "Доска позора".
Оно такое потрясающее по своей глубине и обстоятельствам своего принятия, что стоит поговорить на эту тему.Вначале само определение. (оно помещено будет в хранилище есдинственно с целью доказать, что оно реально существует, а не измысленно мною).
Итак, вонмем!

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

27 августа 1998 года
Заельцовский районный суд Новосибирской области в составе:
председательствующего судьи: Виноградовой В.В.
с участием адвоката К........
при секретаре Палеха Н.А.
рассмотрев в открытом судебном заседании ходатайство сторон по делу по иску О... к В... о признании договора дарения недействительным, об утверждении мирового соглашения,
установил:
Стороны по делу по иску О... к В... о признании договора дарения недействительным, обратились в суд с ходатайством об утверждении мирового соглашения на следующих условиях: истец О... обязуется производить оплату квартирной платы и коммунальных услуг, производить ремонт в кв. хх дома ххх по ул. ХХХХХХХ, отвечать по обязательствам, возникшим из причинения вреда О... третьим лицам в связи с затоплением и т.п. в случаях, если таковые будут, не препятствовать В... в последнюю субботу каждого месяца посещать квартиру с целью проверки ее сохранности, соблюдения правил пользования ею. В... в свою очередь обязуется до конца жизни О... не отчуждать вышеуказанную квартиру любым способом (продавать, дарить, менять и т.д.), не вселяться в не самой и не вселять третьих лиц. Также О... обязуется оплатить госпошлину 2/3 - ххх руб хх коп, а В... 1/3 - ууу руб уу коп.
Последствия ст 220 ГПК РСФСР сторонам разъяснены и понятный.
Суд находит ходатайство О... и В... обоснованным и подлежащим удовлетворению.
На основании изложенного и руководствуясь ст. 219 п.5 ГПК РСФСР, суд

ОПРЕДЕЛИЛ:

Утвердить мировое соглашение между О... и В...
Обязать О... производить своевременную оплату квартирной платы и оплату коммунальных услуг, производить текущий ремонт кв. хх дома ххх по ул. ХХХХХХХ, отвечать по обязательствам из причинения вреда третьим лицам в случае затопления и т.п., не препятствовать В... в последнюю субботу каждого месяца посещать квартиру с целью проверки сохранности квартиры и соблюдения правил пользования ею.
Обязать В... до конца жизни О... не отчуждать квартиру хх д. ххх по ул. ХХХХХХХ любым способом ( продавать, дарить, менять и т.д. ), не вселяться самой и не вселять третьих лиц в указанную квартиру.
Взыскать в О... в госпошлину в доход местного бюджета в размере ххх руб хх коп., а с В... ууу руб уу коп.
Определение может быть обжаловано в Новосибирский областной суд в 10 дней.
Судья: подпись

Это решение - вступило в законную силу 7 сентября года его вынесения. И действует поныне.
Краткая справка:
Виноградова В.В - уже не судья
Палеха Н.А. - ныне мировой судья в Заельцовском районе города Новосибирска
В... - собственница той самой квартиры
О... - по отношению к квартире никто.

Обстоятельства заключения этого нечто таковы:
ответчица отказалась подписывать мировое соглашение. Тогда судья Виноградова В.В. удалила всех из кабинета, включая секретаря, и заявила, что иначе она удовлетворит иск, поскольку "дарение после смерти дарителя недействительно".

Обжаловать это нельзя - истекли все сроки.
Предлагается ответить на вопрос: что из всего этого следует?
Кто из третейских судей мог бы додуматься до такого? А?

Условные обязательства

2006-10-24T23:24:00.000+07:00

Ну, из трёх сегодняшних процессов не окончился ни один.
Первый мне пришлось пропустить. Тут - вина не моя, а о прочем говорить просто пока не могу.
Второй был в арбитражном суде Новосибирской области.
Дело-то, в общем-то, такое.
Некий вексель на весьма большую сумму был продан за небольшие деньги предприятием "К" (находится в состоянии банкротства) сначала предприятию "Г", а затем - "Д".
Ну вот, один из кредиторов "К" и заявил требование о признании первоначальной сделки недействительной, мотивировав свои требования так:

Сделка купли-продажи была мнимой
Сделка купли-продажи была притворной
Сделка была крайне невыгодной для кредиторов, так как вексель на большую сумму продан за "смешную" (так в исковом заявлении!) цену.

Процесс этот шёл давно.
Я вошёл в него как третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, то есть вследствие п. 4 ст. 27 АПК РФ дело продолжает рассматриваться именно в арбитражном суде.
Говоря по существу, требования истца представляются пока мне очень, ну, очень странными.
Я никак не могу понять - каким образом мнимая сделка вообще может в то же время оказаться притворной. Наоборот: вследствие притворности сделка может оказаться мнимой - такая ситуация возможна, но тут нужны серьёзные доказательства. А если иметь в виду, что правовые последствия в виде отчуждения векселя и перечисления денег, вообще говоря, наступили, и истец требует именно двусторонней реституции, то как вообще можно говорить именно о мнимости сделки. Ведь мнимой сделкой признаётся именно такая сделка, при заключении которой стороны вовсе не намеревались создать именно юридических последствий. А тут уж именно юридические последствия, - совсем не важно какого качества, - налицо.
Самым интересным, с моей точки зрения, является довод о невыгодности сделки.
Действительно, вексель был продан отнюдь не по его номиналу, хотя он был процентный. Однако, невозможно считать, что вексель, да ещё и с на год (даже больше!) просроченным платежом должен продаваться именно за его номинальную сумму. Ведь вексель представляет собою ещё совершенно не деньги, и его продажная цена существенно зависит от платёжеспособности, или, во всяком случае, ликвидности должников по этому векселю - векселедателя, авалистов, индоссантов, предшествующих предъявителю. Деньги-то за вексель надо отдать сразу, а вот получишь по нему что-то или нет - зависит от многих факторов. А тут - голый вексель, единственным должником по которому является только векселедатель. А у векселедателя никаких денег вообще нет, имущества, кажется, тоже. Есть только установленные судом требования к "Д", однако и у "Д" нет достаточного имущественного покрытия таких требований. Даже на сумму векселя.
Словом, было бы интересно вообще расчитать сумму, которую можно было бы с той или иной степенью вероятности получить по этому векселю при его прямом предъявлении.
И вот тут-то мы подходим к самому процессу.
Понятно, что доказать то, что цена явно занижена, должен истец, причём доказать это, ссылаясь на какие-то материалы. Я даже готов согласиться с его доказательством, но только и исключительно при условии, что сам смогу поверить эти расчёты. А для такой поверки мне надо иметь данные, из которых исходит истец.
Но вот никаких документов я от истца не получил.
Потому сегодняшний процесс вообще начался с моего ходатайства о предоставлении мне документов, приложенных к исковому заявлению, и предоставлении времени для проверки и расчётов.
Я вынужден был дать пояснения, что я вовсе не привередничаю, а просто в самом деле хочу оценить один из трёх доводов истца. А именно этот вот, третий довод, довод, требующий расчёта, я никак не могу оценить с голоса. В отличии от первых двух, которые являются чисто юридическими.
Дело это меня, как ни удивительно, слегка завело. Я и в самом деле хочу просчитать платёжные цепочки и получить оценки ликвидности этого векселя.
Кстати, не исключаю, что реальная цена его - ниже того бланка, на котором он составлен. Если это так - то сделка по его продаже - сверхвыгодна именно для кредиторов должника. Хотя может оказаться и крайне невыгодной для векселедателя, который одновременно является и кредитором... "Д".
В самом деле, если все активы векселедателя состоят только в голых требованиях к "Д", причём на сумму, меньшую, чем сумма векселя, то единственным субъектом, которому может вообще понадобиться этот "бронзовый" вексель является именно "Д" - там его ликвидность весьма высока.
И думаю, что дело как раз в последнем. Для истца крайне выгодно разъединить требования к векселедателю и его долги. Кредитор векселедателя будет ликвидирован вот-вот, и тогда он освободится от обязанностей по векселю (если вексель предварительно вернётся к этому ликвидированному предприятию), а тогда у этого векселедателя останется только кредиторское требование к "Д". А "Д" лишится крайне ликвидного именно для него актива.
Вообще-то это довольно благодатная позиция входа в производства по делу - как третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора: не нужны никакие доверенности и особенная связанность своей позицией с чьими-либо интересами, а прав достаточно для нормального и спокойного исследований материалов по делу. Для вхождение в дело таким образом есть специальные инструменты. Несколько странные, но вполне законные.
Удивительно, что часто такое вхождение в спор вызывает раздражение как у судей, так и у сторон. Почему-то все ждут какого-то подвоха. А его-то как раз может и не быть.
Словом, моё ходатайство было удовлетворено, и заседание отложено.

Наконец, последний процесс.
Он достаточно интересен.
Есть г-жа П (представляю её я).
Есть г-жа С.
Они заключили предварительный договор, основным в котором является договор займа.
П обратилась в суд с иском к С, требуя понудить заключить её договор займа и соответственно уплатить заёмную сумму (поскольку договор займа в российском законодательстве - договор реальный).
И вот С в процессе заявляет возражение: имеется дополнительное соглашение, в котором указано, что заём выдаётся только в том случае, когда будет установлено, что некая г-жа СМ не имела полномочий от г-на СН на принятие наследства, оставшегося от умершей г-жи Х.
СМ, СН - третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора.
Я при этом рассуждал просто: условие есть. Технически верно оно составлено или нет относительно цели его составления - вопрос интересный для профессионального юриста, но который находится за пределами процесса. Для решения дела по существу необходимо исследовать доверенность СМ, если таковая имелась, и проверить: есть ли в ней специальное полномочие на принятие наследства. В данном случае прямое указание на такое специальное полномочие требует именно абзац третий п. 1 ст. 1153 ГК РФ.
В доверенности же СМ имелось иное полномочие - полномочие на получение свидетельства о наследстве.
В конце же концов, вопрос состоит только в проверке того - имело или нет место то обстоятельство, которое указано в условии условного обязательства. И не более того. Мы же не обсуждаем вопроса собственности СН.
Интересно то, что представитель СМ противопоставила моим доводам определение суда кассационной инстанции, в котором установлено, что СН принял наследство. Но само по себе принятие наследства СН вообще-то никаким образом не означает, что СМ имела полномочие на принятие такового. Наоборот - может быть и верно, но вот так - нет. Кроме того, само это определение было вынесено в деле, в котором не участвовал ни истец, ни ответчик. Правда, ещё двумя доводами представителя СМ были те, что раз нотариус не углядела отсутствия полномочий, то следовательно (?!) эти полномочия были; а кроме того - истец не представил ни одного судебного решения, которым было бы установлено, что у СМ не было соответствующих полномочий (!!).
Удивительно, что мне даже в шутку никогда не приходят в голову такие странные доводы.
Ну вот, сказали мы всё в прениях, я и представитель СМ использовали право на реплики...

Кстати, удивительно, но отчего-то все считают, что нет никаких ограничений в высказывании мнений в репликах, а ведь я-то считаю, что в репликах истец может говорить только о том, о чём было сказано другими участниками в прениях, а остальные в ответных репликах - только о том, что было сказано до них другими участниками в их репликах. Иначе это уже получается продолжение прений, а совсем не реплики. Но удивительно, что председательствующие в процессах судьи чаще всего совершенно не замечают нарушение правил о доводах в репликах.

Ну, до завтра, до 9:00, объявлен перерыв. ф.с. К. Гаврилец, я так понимаю, обдумывает ситуацию, осложнённую, как ему кажется наличием кассационного определения.

"Странный" отвод...

2006-10-23T22:06:00.000+07:00

Сегодня участвовал в действительно интересном процесса в арбитражном суде Новосибирской области. Дело рассматривалось составом по банкротству. Поскольку поведение всех лиц в судебном заседании, включая и "героя дня", было вполне приличным и допустимым, я не буду теперь упоминать фамилии конкретных людей, как частных лиц, так и судей. В конце концов, я не испытываю в данном случае никакого личного ущерба и не полагаю, что имеет смысл тут обсуждать именно личные качества.
Дело же было такое:
Идёт конкурсное производство в отношении некоего ЗАО "С". Дело это довольно скандальное, поведение должностных лиц этого ЗАО "С", в результате пришедшего к банкротству, сейчас однозначной оценке не подлежит по целому ряду обстоятельств. В конце концов, можно просто исходить из факта, что само по себе конкурсное производство идёт.
Один из кредиторов - ОАО "ТУ" подало жалобу в арбитражный суд, в которой просило отстранить управляющего - г-на С, признав ряд его действий незаконными.
Действия же были такими:

имущество должника ЗАО "С" было оценено всё скопом, заложенное имущество не было учтено отдельно. (А заложенное имущество именно было заложено в пользу ОАО "ТУ", то есть последний являлся залогодержателем).
заложенное имущество было продано не посредством публичных торгов, а посредством публичного предложения, причём продано за действительно невысокую цену.
полученные за счёт продажи указанного имущества денежные средства ушли частично в пользу г-на Б. как погашение текущих обязательств, по которым действительно был выдан исполнительный лист и возбуждено исполнительное производство, а остальная, меньшая часть, ушла на текущие расходы по конкурсному производству.

Позиция заявителя - крайне спорна. Прямо из самой жалобы следовало, что даже если конкурсный управляющий и нарушил установленный порядок, то вот уж точно таким нарушением он не нанёс ущерба ни кредиторам, ни должнику. Дело в том, что, права залогодержателя у заявителя-то сохранились в первозданном состоянии, так как они прекращаются исключительно при продаже с публичных торгов, но никак ни посредством публичного предложения (оферты). А что касается распределения денег конкурсным управляющим, так оно фактически происходило помимо его воли, он повлиять на это, в сущности, если и мог, то в весьма и весьма ограниченных объёмах. Да и не имеем мы права обсуждать решения судов по делам, которые мы и в глаза не видели.
Дело интересное, поскольку в нём стоит вопрос: есть ли вообще право жаловаться на действия конкурсного управляющего у кредитора, если последний не может объяснить - чем и в какой именно мере быми умалены или ущемлены его, кредитора, права неверными действиями управляющего. Но об этом - после того, как суд вынесен итоговое определение по делу.
Вё началось значительно интереснее.
Дело в том, что мне, как третейскому судье, рассматривающему один спор в порядке суда ad hoc, попал в руки один любопытный документ. В нём было написано буквально следующее условие:
"4. В случае, если наступит любое из следующих обстоятельств:
...
b. нарушение порядка удовлетворения кредитоских требований при конкурсном производстве в отношении ЗАО "С" или иного нарушения действующего порядка, приведшего прямо или косвенно к снижению ликвидности хотя бы одного из поставщиков заказчика...
...
заказчик обязан уплатить 15% от цены этого договора сверх платежей, предусмотренных этим договором следующим лицам, распределив такой платёж между ними в равных долях:
... Б-а Л.Д. ..."
Весь фокус в том, что как раз Б-а Л.Д. - полное имя одной из судей, рассматривающих именно это дело. Я, заручившись согласием сторон спора, скопировал документ и передал его одному из кредиторов ЗАО "С" - г-ну Б.
И им был заявлен отвод в соответствии с пп. 5 п. 1 ст. 21 АПК РФ.
Я представлял в процессе в арбитражном суде новосибирской области именно г-на Б.
Вообще говоря, заявление отвода - не самое приятное из дел. Отвод всегда на эмоциональном уровне воспринимается не как техническая процедура, а как некая скрытая угроза, что ли. Я сделал, кажется, всё, чтобы снизить неприятное впечатление, котрое отвод оставляет. Когда же я лично был спрошен - что я считаю по этому поводу? я совершенно честно сказал, что снял бы все обсуждения в таких обстоятельствах простым самоотводом.
Подчёркиваю - нет никаких оснований говорить о коррумпированности судьи Б-ой Л.Д. Нет вообще никаких оснований говорить о том, что подобное обязательство перед ней возникло по её воле или с её ведома.
Речь вообще не о том. Речь о том, что продолжение участия этой судьи в рассмотрении как раз того обстоятельства, которое описано в пункте 4.b (а рассматривать и давать оценку этому обстоятельству надо именно в описываемом процессе) может вызвать возникновение кредиторских требований у этой судьи (или, если хотите: у человека с именем Б-а Л.Д.), а значит, основания полагать, что она может быть небеспристрастна - есть.
В этом смысле отвод - способ именно обезопасить судью.
Коллегию, правда, понесло несколько не в ту сторону, так как они попытались выяснить существо всего дела и договора, который я рассматриваю в третейском суде. Но это было легко пресекаемо - я и в самом деле не имею права толковать о таком существе. Никогда и ни с кем. Тем более, я не могу сейчас, до рассмотрения дела по существу, высказывать своё мнение по поводу действительности, заключённости или незаключённости договора, ходе его исполнения, поведении и характеристике поведения его сторон и иных лиц... словом, я на слишком многое не имею права, чтобы углубляться в эту тему. Да и большая часть сведений мне, откровенно говоря, для дела-то и не нужна. А коль скоро не нужна - то и интересоваться я ими не буду.
Судья, конечно, была несколько удивлена, особенно окружением, в котором оказалось её имя в списке, и сказала, что "никто никаких сделок в её интересах или в её пользу не заключал". Я понимаю - что она хотела сказать, но вышло не здорово: никто из нас не может давать подобных гарантий, ибо никто не знает - есть в нашу пользу какие-то сделки или нет, поскольку при заключении договора в пользу третьего лица (ст. 430 ГК РФ) не требуется не только согласие такого третьего лица и не только уведомление его, но он вообще может быть не назван в сделке. Последнее интересно само по себе, но это означает, что, например, договор может содержать обязательство в пользу "первой женщины-альбиноса, которая пройдёт мимо должника по улице". Чаще же всего договоры в пользу третьего лица, не названного в сделке заключаются в морском страховании. Но это - чаще всего!
Коллегия осталась на совещание.
Отвод отклонили.
И знаете по каким основаниям?
Вот - это интересно.

представлена только незаверенная копия (очевидно, что это основание мимо - вопрос действительности или заключённости договора рассматриваться не может)
нет печатей на копии (тоже - мимо: отсутствие печатей вообще ничего не означает)
нет указаний на год рождения, адрес судьи, а, значит, вполне может быть, что имелась в виду не она, а человек с таким же именем, отчеством и фамилией.

И вот третье основание - очень интересно.
По логике определения получается, что одно только указание на имя - не указывает на лицо, а кроме того, коллегия, конечно же, подменила понятия: она сказала фактически, что у судьи возможно не вознкнет никаких прав, в том время, как подлежат рассмотрению другой вопрос: "А могут ли возникнуть права?".
То, что судья поставлена в очень неловкое положение - очевидно. Ну, вообразите себе, что сразу после рассмотрения по существу, ей с каких-то Каймановых островов капнет на счёт какая-то сумма денег. Вот тогда-то и попробуйте доказать, что она - не верблюд. Скандала и отписывания хватит на всю оставшуюся жизнь.
Всё-таки, я считаю, что при таких обстоятельствах надо брать самоотвод.
А Вы как думаете?

Жалоба в ККС

2006-10-20T22:36:00.000+07:00

Всё, моё терпение лопнуло.
Публикую ниже жалобу, подготовленную мною в Квалификационную коллегию судей Новосибирской области.

В Квалификационную коллегию судей Новосибирской области
копия: председателю федерального суда
общей юрисдикции Советского района города Новосибирска
Болдырева Марка Рэмовича
его адрес: г. Новосибирск …

Жалоба на совершение дисциплинарного проступка ф.с. О. Сипцовой
(федеральный районный суд общей юрисдикции Советского района города Новосибирска)
20 октября 2006 года после окончания судебного заседания, то есть после того периода, во время которого указания федерального судьи, председательствующего в заседании, являются обязательными для всех участников процесса, и во время которого поведение участников и иных лиц, присутствующих в судебном заседании регулируется нормами ГПК РФ, мой доверитель – г-н В. обратился к федеральной судье О. Сипцовой с просьбой выдать ему копии документов, которые приложили заявители к ходатайству о восстановлении пропущенного срока давности для подачи жалобы в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного суда РФ. Г-н В. при этом являлся участником процесса, в котором должно быть рассмотрено указанное ходатайство.
Ранее, ф.с. О. Сипцова, предварительно направив г-ну В. повестку, в которой указала место и время рассмотрения ходатайства, не указала иных сведений, предусмотренных для указания в судебных извещениях и повестках в ст. 114 ГПК РФ, уже в судебном заседании, о содержании и смысле которого участники узнали прямо в зале суда, в этом же судебном заседании выдала В. копию самого ходатайства, однако не выдавала копий приложений, которые перечислены в нём. Поскольку иным образом найти указанные приложения не удалось, а в ходатайстве имелись прямые указания на то, что такие приложения к нему приложены, В. обратился с просьбой к судье О. Сипцовой выдать копии этих приложений. Федеральный судья О. Сипцова ответила, что она не обязана выдавать копии приложений к ходатайству.
Разговор происходил в кабинете ф.с. О. Сипцовой в здании федерального районного суда общей юрисдикции Советского района города Новосибирска.
В этом кабинете во время разговора находились, кроме секретаря судебного заседания и ф.с. О. Сипцовой: Х, я и В.
Я заметил, что согласно нормам ГПК РФ, суд обязан направить участникам процесса копии как самого заявления или ходатайства, поступившего к нему, так и всех документов, которые приложены к таким заявлениям или ходатайствам.
О. Сипцова взяла лежавший на её столе ГПК РФ, и, взмахнув им над головой сказала: «Покажите – где это в законе написано, что суд должен отослать вам весь пакет документов!»
Не помня на память номер статьи ГПК РФ, я, восприняв взмах кодексом над головой как предложение мне справиться с ним, протянул руку и сказал: «Пожалуйста, сейчас я Вам прочитаю!»
О. Сипцова, хлопнула кодексом по стопке других книг, лежавших у неё на столе, и чванливо заявила: «Ещё Вы мне будете объяснять закон!»
Я ответил: «Отчего же нет? Буду… раз Вы сами просили»
О. Сипцова в совершенно раздражённом тоне бросила: «Нечего тут вступать в полемику с судом! Всё! Свободны!»
На это я ей объяснил, что поскольку мы сейчас не находимся в судебном заседании, то я вполне имею право полемизировать с ней относительно содержания законодательства и смысла норм «совершенно на равных»
О. Сипцова покраснев лицом покраснев, порывисто встала из-за стола, быстро обогнула его и, направляясь почти бегом к двери кабинета, развинченно обронила: «На равных! Ещё чего!»
Я полагаю, что г-жа О. Сипцова нарушила целый ряд норм закона, а равно и нормы судейской этики.
1. При получении ходатайства, к которому были приложены копии документов, она была обязана проверить наличие копий как самого ходатайства, так и всех приложений для участников процесса. В случае если соответствующего числа этих копий не хватало, она обязана была в соответствии со ст. 136 ГПК РФ вынести определение об оставлении ходатайства без движения, в котором предложить заявителю устранить недостаток материалов, направленных в суд. Это правило требует соблюдения для выполнения принципа равенства сторон перед судом. Судья, заведомо зная о существовании указанной нормы в ГПК РФ, имея умысел на ущемление охраняемым законодательством субъективных прав участника процесса, требование названной нормы не исполнила.
2. В нарушение норм ст.ст. 1, 3, 4, 8, 9 Кодекса судейской этики федеральный судья О. Сипцова в оскорбительном тоне с заведомой для неё демонстрацией явного неуважения ко мне, предварительно попросив меня указать ей на норму закона, бросила в мой персональный адрес реплику, явно унижающую моё достоинство. Причём сделала это при моём доверителе. При этом нельзя предполагать, что судья не отдавала себе отчёта в своих действиях, так как находилась в здравом рассудке и ясной памяти, понимала обращенную к ней речь и была способна контролировать свои поступки, не обнаруживая никаких признаков душевного заболевания или расстройства.
3. При напоминании названной судье о том обстоятельстве, что осуществление правосудия производится ею только в судебном заседании, и её полномочия как председательствующего она может осуществлять только в таком заседании, указанная федеральная судья ещё раз, продолжая нарушать этические нормы, подчеркнула, что она не считает себя равной своему собеседнику. Сказанное означает, что указанная судья продемонстрировала свою небеспристрастность в отношении определённых лиц и открыто отрицала право по крайней мере некоторых из них на высказывание своих мнений в её присутствии. Судья при этом не могла не сознавать (по должности), что подобная демонстрация неуважения к свободе иного лица высказывать его мнение является нарушением конституционных прав и свобод последнего. Таким образом, будучи федеральным судьёй, О. Сипцова заведомо для себя продемонстрировала допустимость нарушения конституционных прав и свобод.
Вынужден напомнить, что субъективным правом именно участника судебного процесса и его представителя является предъявление требований к любому должностному лицу и представителю власти соблюдать закон и уважать такие субъективные права. Названное субъективное право включает в себя и право указать любому представителю власти, включая и федерального судью, в том числе даже и федерального судью О. Сипцову, на существование тех или иных норм законодательства и иных нормативных актов. При всех остальных отношениях судья остаётся таким же профессиональным юристом, как и все прочие. Он не обладает ни непогрешимостью, ни непререкаемостью. Он не имеет права использовать свой статус федерального судьи ни для каких целей, отличных от отправления правосудия. Судейский иммунитет никак не предназначен для проявления судьёй неуважения к иным лицам или унижения их чести или достоинства.
Перечисленные выше лица, находившиеся со мной вместе в кабинете судьи О. Сипцовой, могут подтвердить сведения, изложенные в этой жалобе.
О происшедшем мною немедленно была поставлена в известность председатель указанного выше суда.
В соответствии с изложенным

прошу

применить к федеральному судье О. Сипцовой меры дисциплинарного воздействия, предусмотренные федеральным законодательством и Кодексом судейской этики с целью невоспроизвдения впредь повторения ею подобного поведения, позорящего не только звание судьи, но и честь профессионального юриста.
Марк Болдырев

Победы и разочарования

2006-10-20T01:31:00.000+07:00

Откровенное свинство возмущает.
Особенно свинство хамски чванливое.
Особенно свинство, облечённое в высокомерие.
В высшей степени - свинство, замешанное на откровенной неправоте, прикрывающее собственное ничтожество.
Стараюсь не называть фамилий людей непубличных. В конце концов не следует трепать имя человека пока и поскольку он по роду ли работы или по каким иным причинам отстаивает частные интересы. Даже интересы неправые. Но нет и не может быть прощения тем юристам, которые откровенно позорны в своём небрежении к своим ли доверителям (но это, конечно, их дело частное, интимное, а потому не подлежащее лишний раз публичному обсуждению без особой надобности), к свои ли коллегам. В последнем случае, принадлежа так или иначе к корпорации юристов, считаю возможным такие фамилии называть.
Называю - г-н Д.В. Перфильев.
То, что я узнал сегодня об этом господине, шокировало.
Однако, начнём сначала.
Я писал об объявлении перерыва в арбитражном процессе, где рассматривалось заявление ООО П об оспаривании решения третейского суда.
Перерыв был объявлен именно затем, что ф.с. О. Кругликова сочла необходимым разобраться с материалами, которые предоставили мы в своём ходатайстве перед началом судебного заседания.г-н Д.В. Перфильев, а именно он представлял интересы ООО П, и именно он сочинил и подал заявление в арбитражный суд Новосибирской области, до перерыва заявил, что у него-де есть что ответить на наши возражения.
Возражения же эти сводились вот к чему:
1. из определения федерального суда общей юрисдикции Центрального района города Новосибирска видно, что 27 марта 2006 года ООО П подало в означенный в определении суд заявление об оспаривании третейского решения. Такое заявление, как мы понимаем и знаем, требует приложения копии решения третейского суда, которое оспаривается. Это именно то же самое третейское решение, заявление об оспаривании которого рассматривалось в арбитражном суде Новосибирской области. Следовательно, по крайней мере 27 марта 2006 года содержание третейского решения уже было известно ООО П и его копия в окончательном виде у ООО П уже имелась.
2. из вступившего в законную силу решения мирового судьи 6-го судебного участка Калининского района города Новосибирска, где участником в деле было ООО П, также прямо упоминается в качестве доказательств, имеющихся в материалах по делу, оспариваемое третейское решение. А решение мирового судьи, заметим, вынесено 28 марта 2006 года. Следовательно и не позднее 28 марта 2006 года решение третейского суда уже у ООО П было. А срок на оспаривание третейского решения вообще установлен в 3 месяца. На дворе - октябрь. Заявление подано где-то в сентябре 2006 года.
3. спор, который рассмотрел третейский суд, состоял в том, что комитент - г-н О (непредприниматель) требовал у ООО Д признать его право собственности на объект недвижимого имущества, основывая своё право на договоре комиссии, в котором О был комитентом, а ООО Д - комиссионером, исполнившим указание комитента по приобретению имущества, а затем зарегистрировавшим это имущество на себя. Следовательно, спор вовсе не был никаким таким экономическим, а одна из его сторон - не была субъектом предпринимательской деятельности, то есть компетентным судом ( в смысле ФЗ "О третейских судах в РФ") был не арбитражный суд, а суд общей юрисдикции.
4. дело об оспаривании решения третейского суда по заявлению ООО П было прекращено производством в федеральном суде общей юрисдикции Центрального района города Новосибирска. И это определение вступило в законную силу
...
Мне не довелось прийти в судебное заседание после перерыва, так как у меня, в который раз случилась накладка: в 9:30 того же дня слушалось дело по иску С. к К. о признании права собственности на жилое помещение и выселении, с дополнением о признании ордера недействительным и выселении с предоставлением иного жилого помещения и встречный иск К. к С. о признании ордера недействительным. Не довелось, хотя я и очень хотел.
Но, следуя своему правилу, я попросил записать судоговорение и прослушал его, а затем опросил двух человек, которые были на процессе. Опросил подробно, с описанием деталей поведения всех, включая, конечно, и судью. Мне не всё равно - кто судья и как он себя ведёт. Я искренне считаю, что как бы то ни было, но это - моя страна, это - моя власть, это - мои судьи... Мне не всё равно - кто они.
Оговорюсь сразу - ф.с. О. Кругликова вела себя более, чем достойно. Если не считать неподдельного удивления, выраженного ею при заявлении мною ходатайств 17 октября 2006 года, - что, впрочем, совершено было предсказуемо и понятно, - ни единого замечания, которое можно было бы поставить ей в качестве упрёка в предвзятости, сделать было невозможно. По замечательному выражению одной моей знакомой: "как греческая статуя". Словом: как судья.
(г-н Д.В. Перфильев и вправду, как и было им обещано, написал пространные возражения на отзыв О. Возражения замечательные по своему содержанию, однако, не в них теперь дело, и они будут представлены на суд общественности чуть позже. Представлены, впрочем, без всякой критики с моей стороны. Судите о качестве работы этого господина и о способе его рассуждений сами).
Судья начала задавать вопросы прежде всего по срокам. г-н Д.В. Перфильев солидно-небрежным тоном ответствовал, что, мол, определения, в том числе и федерального суда общей юрисдикции Центрального района не имеют преюдициального значения для дела, а что до знакомства с третейским решением, то ООО П-де ознакомилось с ним не ранее 26 июня 2006 года, причём, г-н Д.В. Перфильев утверждал, что указанное решение было направлено ему из федерального суда общей юрисдикции Заельцовского района города Новосибирска ф.с. О. Каминской. Однако, судья была непреклонна и поинтересовалась - каким же тогда образом они сумели направить в суд общей юрисдикции Центрального района города Новосибирска заявление об оспаривании третейского решения 26 марта 2006 года, если они третейского решения не имели? и каким образом они участвовали в деле у мирового судьи 6-го судебного участка Калининского района, не имея возможности, тем не менее, ознакомиться с решением третейского суда, которое прямо было в деле. И вот тут г-н Д.В. Перфильев в том же самом солидно-небрежном тоне брякнул: "Ну, знаете, в этих судах общей юрисдикции всякое бывает!" Видите ли, сам люблю обобщать, но всё-таки стремлюсь, чтобы мои обобщения (возможно и ошибочные именно как обобщения, наверное, надо быть с ними поаккуратнее) основывались, тем не менее, на точных фактах. Особенно, когда это касается суждения о судьях. Бросать же вот такое в судебном заседании, вот так,прикрывая собственное нехайство, огульное обвинение всех на свете "этих судов общей юрисдикции", то есть как раз тех самых судов, без которых мы точно не можем обойтись, в обоснование процессуальной позиции, мне никогда не приходило в голову. Одно дело - свободные высказывания, другое дело - разговор в процессе. Даже по записи было слышно, что судью это покоробило: "В судах, - заметила она, - ничего всякого не бывает. Там всё происходит в соответствии с процессуальным законом!"
Удивительно, но развинченный тон г-на Д.В. Перфильева не изменился. А зря.
Его понесло дальше...
А судья продолжила задавать вопросы по документам, которые появились в суде в результате удовлетворённых ходатайств 17 октября 2006 года.
"Скажите, - продолжала выяснять точку зрения г-на Д.В. Перфильева судья, - а в чём Вы видите экономический характер спора, который рассмотрел третейский суд?" Представитель ООО П начал длинное рассуждение вокруг того, каким образом указанное помещение использовалось ООО Д, и какое его использование рекомендовали эксперты, а также о том, что оно же, дескать, нежилое. По логике г-а Д.В. Перфильева получалось, что любое приобретение нежилого помещения - экономическая деятельность. Я вообще-то, слушая этот поток сознания (он будет хорошо представлен в письменном творении г-на Д.В. Перфильева), подумал себе: "А вот интересно - приобретение дощатого туалета на земельном участке - тоже экономическая деятельность? Или строительства гаража? И то и другое, ну, никаким образом жилыми помещениями не признаешь". А г-н Д.В. Перфильев продолжал полунебрежно сыпать ссылками на постановления различных ФАС, классификаторы, нормы и правила. "Позвольте, - настаивала судья. - Вот я читаю предмет спора прямо так, как он указан в решении: признать право собственности. О просит суд признать его право собственности на нежилые помещения. В чём же здесь экономическая деятельность?" Опять в ответ уверенно-невнятный поток слов.
Тут представитель ООО Д - г-н В. вмешивается и начинает объяснять "по-простому": "Ну вот если бы О и ООО Д не имели бы третейской записи, то куда же они пошли бы за разрешением спора? В суд общей юрисдикции или в арбитражный суд? Конечно, в суд общей юрисдикции!" Замечание В., надо отметить, было совершенно точным - именно таким вопросом критериально и определяется компетентный суд для оспаривания решения третейского суда. Это как раз тот суд, которому было бы подсудно дело, если бы оно не рассматривалось третейским судом. В этом смысле критерий этот совершенно точный. А В. продолжил: "Ну вот, поэтому Вы и обратились за оспариванием третейского решения в федеральный суд общей юрисдикции Центрального района города Новосибирска, где и получили определение".
В ответ на это г-н Д.В. Перфильев и произносит фразу, от которой у меня волосы дыбом поднялись. Произносит её вальяжно, с интонациями небрежного ментора: "А, у нас там слабый юрист был!"
Я видел в заседании федерального районного суда общей юрисдикции Центрального района города Новосибирска, в том самом заседании, этого их юриста - г-на Б. Наблюдал за ним и позднее - в федеральном суде общей юрисдикции Железнодорожного района города Новосибирска, где слушается дело об освобождении имущества из-под ареста по иску г-на О. У меня есть своё, впрочем, отнюдь не сложившееся и не окончательное мнение об этом юристе - г-не Б. Я вовсе не в восторге от его поведения и высказываний. Я не восторгаюсь его профессионализмом. Но, когда я услышал вот это самое: "А, у нас там слабый юрист был!", в качестве отзыва не о коллеге даже, а о союзнике, у меня возникло только одна характеристика: "Свинья!". Наглая, самодовольная свинья. И оттого, что этот субъект вот так по свойски разгуливает в коридорах в арбитражном суде Новосибирской области, делает этого субъекта ещё гаже.
Дело вовсе не в том. что г-н Д.В. Перфильев не прав по существу или отстаивает интересы, противоположные тем, которые отстаиваю я. Работа у нас такая. И поэтому как раз нам, частным поверенным, обязательно нужно держать себя в твёрдых этических рамках. Дело и не в том, что г-н Д.В. Перфильев городит чушь в процессе. В конце концов, не моё дело оценивать - виновно ли он это делает. Это - дело его и его доверителя, дело интимное, дело, в которое можно встрять только по особенному уполномочию, и, если и встревать, то только члену корпорации и аккуратно, с максимальной терпимостью и пониманием. Мы - люди не публичные, и у нас много тайн, в том числе и тайн чужих, тайн тактических. Однако, позволить себе вот так, принародно, в судебном процессе, при судье и своих противниках отнестись о своём коллеге и союзнике может только законченная сволочь, которая если что и чтит в этом мире, то исключительно самоё себя.
А процесс, он, конечно, благополучно проиграл. Дело было прекращено, как мы и предполагали.
Определение будет выдано завтра, 20 октября 2006 года. Хочу почитать. И зайти извиниться перед ф.с. О. Кругликовой, что не смог прийти на заседание. Объясню - может быть поймёт. Не хочу, чтобы складывалось впечатление, будто бы я манкировал процессом.
Просто дело, в котором я был занят, было делом в суде первой инстанции, касалось выселения семьи с маленькими детьми из единственной квартиры... однако, по порядку.
А мне очень захотелось после всей этой информации о г-не Д.В. Перфильеве пойти и принять душ. А ведь как слабо он выглядел в кассационной инстанции Новосибирского областного суда, где поддерживал написанную им жалобу на определение федерального суда общей юрисдикции Заельцовского района города Новосибирска, коим по определению третейского суда был наложен арест на помещения, по которым спорил О с ООО Д... как стушёвывался он перед ф.с. Ю.И. Дронем... и с какой небрежной вальяжностью он тогда заявил в коридоре, проиграв процесс, что, дескать, суды общей юрисдикции это не его профиль, что он - специалист по арбитражному процессу. Теперь мы встретились в арбитражном суде. А того, кто бьётся за те же интересы в суде общей юрисдикции, где "всякое бывает" этот субъект назвал "слабым юристом!", назвал за глаза, при посторонних, без тени сомнения, без сожаления. Мерзость...Боже, Боже... как всё-таки хорошо иногда чего-то не знать! Неужто и я выгляжу так же...Воистину: "Умножающий знанье - умножает печаль!"

Я же во время этого сидел в другом процессе: в федеральном суде общей юрисдикции Центрального района города Новосибирска.
Там длинная предыстория.
С. обратился в суд с иском К., мэрии города Новосибирска и др. о признании ордера недействительным, о признании недействительным договора приватизации квартиры, о выселении.
Иск он мотивировал следующим образом.
Когда-то году эдак в 199... С. заключил договор с предприятием Н., согласно которому это предприятие продавало квартиру в доме на ул. О.; С., как он утверждает, въехал в квартиру, а затем - отсутствовал год или полтора, а когда вернулся, то обнаружил, что в его квартире живёт другой человек - К. с семьёй и, мало того, К. уже приватизировал эту квартиру. С. считает эту квартиру своей собственностью.
Вот таковы были основания заявленного первоначально иска. В требованиях: признать ордер, выданный К., недействительным, признать договор приватизации недействительным, признать квартиру собственностью С., выселить К. с семьёй. К несчастью, К. оказался ещё и сотрудником милиции, а потому попутно С. использовал, с моей точки зрения уже запрещённый приём - написал кляузу, впрочем, совершенно безосновательную, на К. в прокуратуру, что К., дескать, злоупотребил властью.
Сам С. в суд не являлся, приходил и приходит в процесс его представитель - г-н П., судя по поведению бывший прокурорский работник. Это именно для бывших работников прокуратуры (ну как же - белая кость!) характерны реплики типа: "Читайте документы - там всё написано!" в ответ на прямые уточняющие вопросы... особенно тогда, когда он сам не знает - что следует на такие вопросы ответить.
П. вёл себя именно так. Не то, чтобы вызывающе, но довольно высокомерно, будто бы я, представитель г-на К., уже полный неуч и оборванец, пришедший в процесс мешать ему, г-ну П., отстаивать некое правое дело.
Ладно, впрочем. Хоть меня это и завело, но такие вещи я вполне могу переморгать. Не страшно. У меня за мою практику бывало и похлеще - в меня чернильницами кидались... а что? - что было, то было.
Я обратил внимание (а было это в первой половине этого года), что договор по приобретению квартиры не зарегистрирован в БТИ, а, следовательно, согласно тогда действовавшим нормам ГК РСФСР право собственности на его основании не возникло, а кроме того, если бы такое право собственности возникло, то С. не въезжал бы в эту квартиру по ордеру.П. первоначально начал говорить, что я "ввожу суд в заблуждение" (ещё один типично прокурорский штамп), что на самом деле, фактически квартиру передали, а ордер... ну это... это - так, мол, С., - неграмотный в юридическом смысле... ему, мол, сказали, мол, обещали, а он... и так далее.
Я продолжал настаивать на разъяснении оснований иска, тем более, что изложены эти основания в самом исковом заявлении были крайне невнятно. Там было скорее описание некоторой ситуации, а не логически правильное перечисление обстоятельств. Вот тут я впервые и услышал от П. это самое: "Читайте документы, там всё написано!"
Меня тогда поразила судья, которая рассматривает это дело. Поразила неприятно. ф.с. О. Чистова была в каком-то взвинченном состоянии и восприняла мои назойливо-занудные вопросы просто как обструкцию. Клянусь - и в мыслях не было устраивать обструкции - я действительно не мог понять оснований, а, как очевидно, вот уж что-то, а основания иска понимать в гражданском судебном процессе надо всенепременно.
Словом, на раздражённой ноте мы тогда разошлись.
В следующем заседании, П. принёс дополнение к иску. Там практически ничего нового не было, какая-то пара строчек. Моё занудство. Раздражение судьи, которое уже просто начало меня настораживать. Снова отложение.
П. опять приносит теперь уже "изменение иска" - он пишет, что С. получил квартиру по ордеру, а, следовательно, К. нарушает его права теперь уже как нанимателя и должен быть выселен.
Уточняем (и я и судья) - как выселен - с предоставлением или без предоставления иного жилого помещения. Странный ответ П., что его доверителю, мол, всё равно... а затем... словом, потом было ещё несколько заседаний и в конце концов, П. определился с позицией: он просит выселить К. и его семью в ту квартиру, в которой он ранее проживал. Но, заметим, вот незадача: та квартира уже приватизирована и, следовательно, С. просит выселить К. с семьёй в квартиру, в которой уже есть собственники. И собственники эти - частные лица.
Я возражаю против принятия дополнения, поскольку изменяются и основания и предмет иска, что ГПК РФ не допускает. Судья раздражена. Ходатайство об изменении иска удовлетворяет. Я бросаю реплику, что мне странно, как теперь она будет рассматривать такой вот компот, судья мне делает замечание.
Откладывает дело.
Попутно всплывают всякие интересные документы, нами заявляется встречный иск, в дело, наконец-то вступает прокурор - симпатичная молодая женщина, которая тоже вначале отчего-то воспринимает меня как врага народа...ладно... словом, прибавляется много новых подробностей, подробностей весьма любопытных, но о них лучше сейчас не говорить по тактическим соображениям.
На этом же заседании произошло вот что.
Все, наконец, явились, свои позиции подтвердили.
Я настойчиво, в который уже раз, спросил представителя С. - г-на П. об основаниях иска.
Ну что поделаешь - ну вот такой я бестолковый.
Этот г-н стоял демонстративно повернувшись ко мне спиной, так что вопросы я задавал его затылку, спине и заднице. Что поделаешь - наверное его на государственной службе такому обхождению обучили.
Перетерпим.
В ответ снова: "Читайте иск - там всё написано!"
Но тут я уже не отстаю: "Я, конечно, умею читать по-русски, но мне всё-таки кое-что не понятно. Вы требуете выселить К. потому что он живёт в квартире принадлежащей как собственность С. или же вы хотите выселить его, потому что С. имеет право по договору найма как наниматель?"
Опять в ответ пренебрежительная реплика.
Я настаиваю, причём добавляю, что если он не хочет давать пояснения, то пусть так и скажет - это его право. (Это я у ф.с. Ю.И. Дроня научился)
Наконец, получаю внятный ответ, что он не хочет отвечать.
Замечательно.
Дело дошло и до пояснении мною моей позиции.
Я стал рассуждать.
Я сказал, что поскольку я по скудоумию своему так и не смог разобраться в основаниях иска, то я вынужден говорить сразу о двух взаимоисключающих основаниях. То есть фактически я стал делать работу как раз представителя С.
Первое из оснований: С. - собственник и требует виндицировать вещь, которая принадлежит как собственность ему, С. Хорошо. Но тогда следует отметить, что у С. нет законного основания полагать себя собственником. Квартира его контрагенту по договору никогда не принадлежала, договор не зарегистрирован, квартира по акту не передана.
Второе из оснований: С. - наниматель по договору социального найма. Тогда он, действительно, пытается защитить свои жилищные права как нанимателя. Но тогда только и исключительно как наниматель. Но в этом случае он незаконно получил эту квартиру (вот тут как раз и важны те самые подробности, которые всплыли за это время).
Я ещё раз поясняю, что оба эти основания в деле одновременно присутствовать не могут, так как если даже человек и является одновременно и собственником и нанимателем, то обязательство по договору найма должны прекратиться совпадением кредитора и должника в одном лице.
И тут судью, похоже, озаряет. То ли отпуск сказался, то ли раздражение в отношении меня прошло.
Но что мне понравилось: ф.с. О. Чистова совершенно открыто говорит, что тогда, когда она принимала иск, был прав я, а не она, и что это дополнение, вообще-то, не подлежало принятию. И что от первоначальных-то требований никто не отказывался. По крайней мере такого определения не выносилось. Зря я, стало быть, так уж на неё грешил.
О! настал момент истины. Слава Господу!
А г-н П. - в замешательстве. Ему предстоит теперь именно от чего-то отказаться.
А это - не лучший выбор, потому что вернуться к тем требованиям, от которых он откажется, он не может. И посоветоваться с доверителем не может. Наконец-то ему надо принимать решение здесь и сейчас и расчистить ту кучу-малу, которую он сам со своим доверителем и сгородил.
И он отказался от признания права собственности!..
Прокурор попросил отложить заседание, чтобы ознакомиться с делом
...
А третье дело... впрочем, довольно. Третье дело лучше обсуждать после получения мотивированного решения. Но резолютивная часть у меня опять вызвала вопросы и явное недоумение.Что-то случилось с судьями по такой категории дел.Определённо, что-то случилось...

Один суд - два судьи

2006-10-18T21:26:00.000+07:00

Сегодня было три процесса.
Два - отложены.
Один - закончился решением.
Ну, тот, который закончился решением был и ясен и показателен одновременно.
Вёл его тот самый ф.с. К. Гаврилец, который не стыдится аккуратно читать ГПК РФ и ГК РФ, чем заслуживает моё уважение. Кто-то может и подумать, будто открытая попытка разобраться с нормой закона в присутствии участников процесса - проявление слабости, а вот я так думаю, что напротив - именно демонстрация всезнайства и шапкозакидательства (иные судьи прямо вот так на цитирование закона мне и заявляли: "Ну, у нас в РФ только суд имеет право толковать закон!") - мерзко и недостойно. Тем более, что я никогда не поверю в абсолютное знание ни одного судьи. Равно, впрочем, как и любого человека. А кроме того, юрист - не фокусник в цирке и не обязан помнить наизусть всю справочную литературу, именуемую кодексами.
Фабула же дела была такова.
Более одного года тому назад вынесенным решением по иску И к Н была взыскана сумма... впрочем, эта фабула уже была изложена в материале "В Бобруйск!"
Именно в заседании по этому делу ф.с. К. Гаврилец читал ГПК РФ и обнаружил - что именно является надлежащим уведомлением в соответствии с законодательством.
По своему существу дело было предельно простое, и искушение его махом рассмотреть и сбросить со счетов было весьма высоко. Судья удержался. Откладывал из-за неявки Ц(ответчик) раза три. И вот, наконец, сегодня суду было предоставлено и надлежащее судебное извещение и отметка Ц в его получении. Собственноручная отметка.
Заседание закончилось за пятнадцать минут. Ну, решение там, конечно, понятное и форсированное, так как преюдициально уже были установлены:

наличие убытков, которые причинены И со стороны Ц,
наличие договора поручительства Н за возмещение убытков, которые причинил Ц,
размер этих убытков.

Но всё-таки именно при совершенной очевидности существа дела и, возможно, из-за этой совершенной очевидности меня поразила аккуратность соблюдения именно того закона, который в первую очередь направлен на судей - закона процессуального, аккуратность, пусть даже и граничащая с занудством: "Так написано в законе!"
Надо будет иметь в виду добросовестность этого судьи.
Этот же судья, кстати, сегодня рассматривал ещё одно дело с моим участием. Дело чрезвычайно интересное, но изложение его фабулы пока тактически преждевременно.
Третий процесс закончился, даже ещё и не начавшись: суд ранее выносил определение об истребовании материалов от всяких разных чиновников, а они... плевать хотели на запросы мирового судьи. Я, высказывая свою точку зрения, заметил, что суд связан собственным определением, поэтому деваться ему некуда - надо ждать ответов, а чиновная волокита будет продолжаться столько, сколько суды будут воздерживаться от применения судебных санкций за неответы на запросы.
И ещё... Ну это - песня!
Сегодня, наконец, получили апелляционное определение ф.с. М.А. Савельевой, ну той самой, которая уже вынесла чудесное решение, что Б. не мог заказать В. доказательство неконституционности норм статьи. Только теперь это было определение по совсем другому делу. Ранее я о нём глуховато, правда, но упоминал.
Итак - определение готово. И скоро оно пополнит мою коллекцию курьёзов.
Это, опять-таки, не определение. Это - поэма, баллада, песня. Это - откровение.
Дело же было такое.
Автомобиль ОАО "Р" стукнул машину У.
Вина водителя автомобиля ОАО "Р" была указана в ГАИ-шном протоколе.
Б. заключил с У. договор поручительства, в котором обязался возместить часть убытков, которые причинило ОАО "Р".
У. обратилась к мировому судье 2-го судебного участка Заельцовского района города Новосибирска с просьбой взыскать с Б. в числе прочего часть упущенной выгоды. И судья вынесла несколько парадоксальное решение, в котором установила, однако, что причинителем вреда является именно ОАО "Р". Правда, при этом судья почему-то сочла, что договор поручительства регулируется правилами о переводе долга (ст. 391 ГК РФ), а возмещение убытков вообще и упущенной выгоды, в частности, - ст. 1064 ГК РФ (возмещение материального вреда).
У. не стала обжаловать этого решения. Оно вступило в законную силу. И таким образом, оказалось преюдициально установлено обстоятельство, что причинителем вреда У всё-таки является ОАО "Р", а не кто-то иной.
У. обратилась к тому же мировому судье 2-го судебного участка Заельцовского района, пытаясь на сходных основаниях взыскать с Б. часть упущенной выгоды, но уже по договору поручительства, датированному иной датой. То есть, говоря строго, У. обратилась в суд по иным основаниям, а значит, суд был обязан рассматривать это дело. Правда, имея уже перед собою преюдицию, созданную им же: ОАО "Р" - причинитель вреда.
Вообще-то я не советовал У. поступать именно так. Я лично полагаю, что не было никакой необходимости насиловать судью Н. Кузнецову даже и в том случае, когда она очевидным образом заблудилась в нормах материального права. Тем более, что иск вполне можно было направить в другой район, не играя на нервах судьи. Ну, уж как У. сделала, так и сделала.
м.с. Н. Кузнецова оказалась с той же степенью упрямства, что и У. Женщины! что уж тут с ними поделаешь! И вынесла практически текстуально такое же решение, в котором, правда, написала, что ОАО "Р" только по мнению У причинило вред.
Вот тут-то У. взяла и написала апеляционную жалобу, в которой указала:

суд неверно применил ст. 391 ГК РФ ("Перевод долга"), в то время как подлежала применению ст. 361 ГК РФ ("Договор поручительства");
суд неверно применил ст. 1064 ГК РФ, поскольку по меньшей мере упущенная выгода, возместить часть которой требовала У. никак не сводятся к материальному вреду;
суд не применил п. 2 ст. 61 ГПК РФ, в то время, как вступившим в законную силу решением было уже установлено, что причинителем вреда являлось именно ОАО "Р".

Б. поддержал апелляционную жалобу и пояснил, что в том случае, когда суд неверно применил нормы материального права, - а то, что они были применены неверно было видно совершено всем, в том числе и суду, и даже представителю ОАО "Р", - решение подлежит отмене во всяком случае, а затем суд обязан вынести новое решение, хотя бы и с такой же резолютивной частью, но на верных основаниях.
И как вы думате - что же сотворила ф.с. М.А. Савельева?
Не догадаетесь!..
Она - оставила решение без изменения, а апелляционную жалобу без удовлетворения!
А как же она мотивировала такое чудное определение?
О! Это - нечто!
Она аккуратно переписала все доводы жалобы, а затем, не взяв на себя труда (впрочем и понятно почему - труд этот был непосильный, ибо рациональных-то оснований под всем этим не было!) описать отчего же она отвергла каждый из весьма, впрочем, немногочисленных доводов апелляционной жалобы, что, конечно, сделать была просто обязана в силу прямого на то указания в ГПК РФ, написала следующее:
а) У. злоупотребила своим правом, поскольку обратилась в суд, который уже рассмотрел аналогичное дело (о как!);
б) судебное решение не может быть отменено по одним только формальным основаниям (то есть - применение совсем не тех статей, которые регулируют спорное правоотношение это, по мнению М.А. Савельевой, - формальное основание!)
в) если суд и ошибся в процессуальном законе, то эта ошибка не привела к неверному решению (то есть надо понимать так, что неприменение п. 2 ст. 61 ГПК РФ - это так себе, ошибка, не преведшая к неверному решению, а ст.ст. 361, 391, 1064 и 15 ГК РФ - процессуальные! А вот я-то по скудоумию своему полагал, что указанные статьи ГК РФ как раз относятся исключительно к праву материальному)
Ни фига себе! - сказал я себе. - Отмочила...
И теперь попытайтесь только мне сказать, что такое решение не есть заведомо для судьи неправосудное! Тогда я отвечу Вам, что такому судье, для которого такого рода умозаключение не заведомо неправосудное, общественно-опасно вообще быть судьёй.
Обязательно напишу надзорную жалобу. А в "Доске позора" ещё появятся файлы. Насладитесь.
А ведь и ф.с. К. Гаврилец и ф.с. М. Савельева - судьи одного и того же суда - федерального суда общей юрисдикции Заельцовского района города Новосибирска. Там же, впрочем, работает и ф.с. О. Каминская, решение которой у меня в другом ящичке хранилища.

Круговерть

2006-10-17T22:32:00.000+07:00

Состоялось начало рассмотрения в арбитражном суде Новосибирской области заявления ООО П об оспаривании решения третейского суда, о котором я поминал ранее. Начало, но не конец.
Я уже писал, что заявитель (это то самое - "предприятие П", оно же - ООО П), конечно же, кое-чего суду не сообщил. Правда, не понятно мне - отчего он при этом держался так суперуверенно. Ну, не мог же он расчитывать на то, что мы не принесём в суд документы.
В общем дело развивалось так.
Мы передали отзыв представителю ООО П в 10 часов 35 минут. Судья, надо отдать ей должное (как раз О. Кругликова всегда пунктуальна; а точность - вежливость королей), пригласила нас в заседание именно в 11:00.
Ну, как всегда: объявление дела, представление...
Дошло до ходатайств и заявлений перед началом заседания.
И тутя попросил приобщить к материалам по делу Определение федерального суда общей юрисдикции Центрального района города Новосибирска, которым дело о том же предмете, по тому же основанию и между теми же лицами было рассмотрено и производством прекращено. А из этого определения ясно видно, что, как минимум, 27 марта 2006 года ООО П уже имело в руках оспариваемое третейское решение. На дворе-то - октябрь, а заявление об оспаривании було подано где-то в сентябре, то есть за пределами трёхмесячного срока, предусмотренного законодательством.
ф.с. О. Кругликова - человек не новый в судейской практике и держится прекрасно . Но и она не сумела сдержать явного удивления, что оказывается она вот тут и сейчас рассматривает дело, которое уже другим судом было рассмотрено и по нему вынесено решение, оканчивающее дело по существу и вступившее в законную силу. Да ещё, вдобавок ко всему, заявитель просрочил подачу заявления, причём просрочил не на день и не на два.
Ну, представитель ООО П, надо отметить, и ухом не повёл. Хоть, впрочем, и не отрицал, что ему это определение, а равно и все остальные судебные акты хорошо известны. Он доложил суть претензий, которая сводилась к тому, что третейский суд, по его мнению, вовсе не компетентен рассматривать споры о праве на недвижимое имущество.
Судья спросила, а что он думает по поводу фактически заявленных мною возражений... Он напрягся и попросил отложения, так как не успел вдумчиво ознакомиться с отзывом. Правда, он добавил, что у него "есть что ответить на это". Ну и ... нет, не отложили, но объявили перерыв в судебном заседании до 19 октября 2006 года.
Что ж. Подождём. Надо будет - ещё одну подачу изготовить.
А затем были типичные поездки по всяким-разным делам.
Одно наметилось действительно интересное.
А интерес этого дела в том, что в нём надо отработать методику квалификации сделки.
Проблема примерно такая.
Вот субъекты, - пусть их будет два, - заключают сделку. Называют её как-то в заголовке. Скажем, "Договор подряда". Возникает вопрос: достаточно ли такого вот названия, чтобы однозначно судить о такой сделке именно как о договоре подряда, а, скажем, не как о договоре оказания услуг или договоре купли-продажи.
Что будет, если в сделке, которая озаглавлена таким образом не хватает какого-нибудь существенного условия договора подряда? или каковы последствия такой сделки - как у договора подряда или как у договора, скажем, купли-продажи?
Вопрос на практике весьма не простой.
И разрешаться он, по моему мнению, может лишь анализом тех условий и правоотношений, которые есть в самой сделке, а не слов, в которые сделка оформлена.
То есть, в конечном итоге, для верной квалификации сделки надо выписать все правоотношения этой сделки, указать условные связи между ними, и только на основании такой картинки судить о содержании сделки, а, следовательно, и о её квалификации. А последствия... последствия сделки вытекают именно из квалификации таковой, но не наоборот.
Потом была колготня вокруг очередного фокуса УФРС с регистрацией права на недвижимое имущества, в основе признании которого лежит решение третейского суда, то есть всё те же брызги темы третейских судов и исполнительной власти. (А надзорная жалоба Чуенковой - всё также висит не рассмотренная в Верховном суде РФ, а до Конституционного суда РФ стараниями ф.с. М.А. Савельевой мы пока не дотопали). Опять мне пришлось убеждать, что выслушивать регистраторов и пытаться убедить их - значит, попусту терять время. Надо заниматься организацией судебного процесса.
Затем - написание челобитной прокурору на бездарных и ленивых следователей, которые, видно, только и умеют, как исполнять заказные обвинения, а когда дело доходит до охраны интересов частных лиц, то делают вид, что им-де это не под силу. Даже и в том случае, когда подозреваемые сами дают именно все основания для признания их умышленно совершившими хищение с обманом доверия (мошенничество - ст. 159 УК РФ).
И под занавес - приехали ко мне домой промышленники. там намечается целая сеть процессов.
Такая вот круговерть.
Завтра - встреча с м.с. Ю. Коневой, которая сделала всё, чтобы не выдать копию вынесенного ею решения. Видно, решила повторить фокус своей соседки по коридору.

Тайна приоткрылась

2006-10-16T22:15:00.000+07:00

Вот и прояснилась ситуация со странным судебным заседанием.
Оказывается, всё-таки ходатайство о восстановлении срока на обжалование было подано. И подано не нами. И даже не по тому делу, которое я поминал тут.
Поэтому надо излагать всё заново.
(Следим за датами!)
27 мая 2005 года решением федерального суда общей юрисдикции Советского района города Новосибирска с К. взысканы в пользу В. деньги.
В кассационном порядке это решение обжаловано не было.
7 июня 2005 года оно вступило в законную силу.
6 мая 2006 года должник - К. направил жалобу в порядке надзора жалобу в президиум Новосибирского областного суда.
18 мая 2006 года дело было истребовано в президиум.
17 июля 2006 года было вынесено определение об отказе в передачи дела на проверку в порядке надзора.
Тогда К. подал жалобу в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного суда РФ.
И вот тут он получил ответ, что жалобы подана за пределами срока, а восстановить срок для подачи надзорной жалобы может только и исключительно суд первой инстанции, который рассматривал дело по существу. То есть - федеральный суд общей юрисдикции Советского района города Новосибирска.
Вот о чём шла речь.
Ну, своё ходатайство К. мотивирует тем, что по его мнению время рассмотрения надзорной жалобы или истребованного по надзорной жалобе дела в суде надзорной инстанции не должно учитываться при исчислении годичного срока, в течение которого судебные постановления могут быть обжалованы в суд надзорной инстанции.
Полный сюрприз!
Отметим, что суд, извещая В. о времени и месте судебного заседания, именно не сообщил ему какое дело будет рассматриваться, а равномерно и не направил ему прилагающихся к ходатайству материалов.
Обо всём этом мы узнали буквально с началом судебного заседания.
Причём выяснилось, что заявитель К. никаких копий материалов для В. не приложил к своей жалобе, а ходатайство вообще было направлено в одном экземпляре.
Что, кстати, требовало от суда вообще-то оставить такое ходатайство без движения и предоставить срок для исправления недостатков. Но у суда - своеобразное зрение: кому другому бы он эту блямбу бы подвесил, да ещё и в особо извращённых формах. Кому другому бы... но только не К. Уж я теперь-то на этом суде отосплюсь!
Отсюда и сюрпризы.
Каюсь, впрочем: в предыдущем сообщении даты я таки переврал.
И вот тут-то в самый раз припомнить другие материалы, опубликованные тут же: вот тут и тут.
Писал я там о судебных уведомлениях. Точнее - упоминал, намекал...
Просто получилось так, что обнаружил я, что ГПК РФ не грех почитывать даже и по тем случаям, когда, вроде бы всё ясно и понятно.
Ну, скажите: как выглядят большинство судебных извещений?
Такая себе повесточка, а то и телеграмма, где указано - в качестве кого вас вызывают, куда, время, дата... иногда дело. Иногда!..
И вот ф.с. судья К. Гаврилец вдруг передо мной прямо в заседании (молодец - не надувает щёки и не корчит из себя всезнайку! молодец!) начинает ... читать ГПК РФ (эх, все бы судьи так делали!). А прочитавши, вдруг говорит: "Это хорошо, что Вы телеграмму не отослали. Я вот тут посмотрел - там не было сведений, которые должны быть в судебном извещении". Стало быть... он прав - нет таких сведений - нет извещения надлежащим образом. А это - безусловное основание для отмены любого, даже самого верного решения или определения.
Итак, а что же написано-то в ГПК РФ?
А вот что:

Статья 114. Содержание судебных повесток и иных судебных извещений
1. В судебных повестках и иных судебных извещениях должны
содержаться:
1) наименование и адрес суда;
2) указание времени и места судебного заседания;
3) наименование адресата - лица, извещаемого или вызываемого в суд;
4) указание, в качестве кого извещается или вызывается адресат;
5) наименование дела, по которому осуществляется извещение или вызов адресата.
2. В судебных повестках или иных судебных извещениях, адресованных лицам, участвующим в деле, предлагается представить в суд все имеющиеся у них доказательства по делу, а также указывается на последствия непредставления доказательств и неявки в суд извещаемых или вызываемых лиц, разъясняется обязанность сообщить суду причины неявки.
3. Одновременно с судебной повесткой или иным судебным извещением, адресованными ответчику, судья направляет копию искового заявления, а с судебной повесткой или иным судебным извещением, адресованными истцу, - копию объяснений в письменной форме ответчика, если объяснения поступили в суд.

А теперь ответьте мне на вопрос: как часто не соблюдается правило ст. 114 ГПК РФ в судах России?
То-то же! а - подчеркну - нарушение этого правила есть ни что иное как нарушение правила о надлежащем уведомлении участника по делу.

Эх, сколько же решений можно отменить!

Что за заседание?

2006-10-15T17:42:00.000+07:00

Завтра с утра ожидают сюрпризы.
Явно ожидают и явно сюрпризы.
ф.с. О. Сипцова из федерального суда общей юрисдикции Советского района города Новосибирска (она мне всё время делает замечание за то, что я улыбаюсь!) назначила судебное заседание о продлении срока на подачу кассационной жалобы.
Вообще-то никто никакого ходатайства о продлении срока на подачу кассационной жалобы не представлял, так что что-то тут не так.
Дело же было такое.
6 июня 2006 года означенная судья огласила резолютивную часть решения.
9 июня 2006 года копия решения в окончательной форме была получена нами на руки.
16 июня 2006 года подана кассационная жалоба.
Никаких отметок о дате или времени изготовления решения в окончательной форме ни в самом решении, ни в деле нет. (А вот интересно - как в таком случае, исходя из материалов по делу, можно вообще установить - когда именно изготовлено решение в окончательной форме?).
А теперь... обратите внимание - на дворе середина октября (!) - судья собирается рассматривать вопрос о продлении срока на обжалование.
Я, конечно, могу и ошибаться, но всё-таки по собственной инициативе суд подобный вопрос рассматривать вообще не вправе.
Следовательно, суд кто-то об этом просил.
Мы - не просили, да и просить не могли, так как при любом исчислении кассационная жалоба была подана вовсремя - до конца десятого дня с момента оглашения резолютивной части решения. То есть, конечно, можно предположить, что решение в окончательной форме было изготовлено несколько ранее, чем окончилось слушание, но такое предположение... м-м... несколько отдаёт Кащенко.
Хорошо, но тогда надо предположить, что ходатайство вообще подано не нами.
Кем?
Другой стороной?
Но вряд ли другая сторона писала кассационную жалобу. Во всяком случае нам никто никаких копий этой жалобы не направлял, да и смысла другой стороне писать кассационную жалобу, вроде бы нет. А такое ходатайство можно подать только и исключительно вместе с подачей кассационной жалобы.
Итак: ни одна изсторон не подавала ходатайства, которое завтра будет рассматривать в судебном заседании судья.
Но тогда каким образом вообще должно состояться судебное заседание?
Интересно и то, что судья дотянула это заседание аж до середины октября и не направила стороне материалы, которые будут рассматриваться в этом заседании. Последнее, кстати, указывает, что это могут быть только наши материалы, но мы-то не просили продлить сроков!..
Что-то в последнее время судьи начали играть со сроками обжалования. Что же это за поветрие такое?
Странно, очень странно...
Завтра - увидим.

Парадоксы

2006-10-14T14:14:00.000+07:00

Вчера пообещал одной юристке написать о юридических парадоксах.
Буду исполнять своё обещание.
Кстати, весьма интересно – как эти парадоксы будут разрешены. И будут ли они разрешены вообще.

1. Парадокс трёх процессов
Есть два гражданских судебных процесса.
первый - Сергей судится с Павлом
второй – Анна судится с Тамарой.
В первом из процессов (Сергей против Павла) установлено, что 4 янвабря 0004 года на земле не менее суток лежал снег
Во втором из процессов (Анна против Тамары) установлено, что 4 янвабря 0004 года снега на земле не было в течение одних суток.
Оба решения вступают в законную силу.
Проходит один год.
Никак решения ни по делу «Сергей против Павла», ни по делу «Анна против Тамары» отменить нельзя. Даже в порядке надзора.
Возникает третий процесс – процесс, в котором Анна судится с Тамарой.
Существенным обстоятельством, которое влияет на решение спора, является наличие или отсутствие снежного покрова 4 янвабря 0004 года в течение суток.
В третьем, последнем процессе происходит правопреемство: правопреемником Анны становится Сергей, а правопреемником Тамары – Павел.
Ни та, ни другая сторона процесса не имеет права возражать ни против того, что снег на земле 4 янвабря 0004 года лежал, ни против того, что снега в этот день на земле не было (п. 2 ст. 209 ГПК РФ).
Для суда же в силу п. 2 ст. 61 ГПК РФ обязательно и то, что снег был, и то, что снега не было.
Что делать суду?

2. Парадокс циклической комиссии
· Павел (комитент) заключил с Петром (комиссионер) договор комиссии, согласно которому Пётр должен приобрести для Павла плюшевого медведя по любой из сделок, включая субкомиссию.
· Пётр (комитент) заключил с Иваном (комиссионер) договор комиссии, согласно которому Иван должен приобрести для Петра плюшевого медведя, включая субкомиссию.
· Иван (комитент) заключил с Николаем (комиссионер) договор комиссии, согласно которому Николай должен приобрести для Ивана плюшевого медведя, включая субкомиссию.
· Николай (комитент) заключил с Павлом (комиссионер) договор комиссии, согласно которому Павел должен приобрести для Ивана плюшевого медведя, включая субкомиссию.
Пётр по договору купли-продажи приобрёл у Сидора плюшевого медведя, действуя как комиссионер Павла.
Кому принадлежит как собственность плюшевый медведь, являвшийся товаром по договору купли-продажи, заключённому и исполненному между Петром и Сидором?

3. Парадокс брокера
Александр был брокером, выполняя поручения клиентов на условиях договоров комиссии (Александр при этом был комиссионером своих клиентов).
Павел дал Александру 1000 рублей, чтобы Александр приобрёл акцию ОАО «Серый ветер»
Пётр дал Александру 1000 рублей, чтобы Александр приобрёл акцию ОАО «Серый ветер».
И Пётр и Павел – клиенты Александра. Договоры их заключены в одно и то же время.
Александр умер.
После него открылось, что он приобрёл на бирже одну акцию ОАО «Серый ветер», потратив 1000 рублей, а ещё 1000 рублей Александр не потратил.
Кому присудить право собственности на акцию ОАО «Серый ветер» - Петру или Павлу в споре между ними?

Третьи лица

2006-10-13T15:42:00.000+07:00

Всегда интересно - как тот или иной юрист (юрист по роду деятельности, но не по бумагам и не по должности) рассуждает о необходимости привлечения в гражданский судебный процесс третьих лиц.В принципе текст, скажем, ст. 43 ГПК РФ выглядит совершенно ясным:

Статья 43. Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора
1. Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, могут вступить в дело на стороне истца или ответчика до принятия судом первой инстанции судебного постановления по делу, если оно может повлиять на их права или обязанности по отношению к одной из сторон. Они могут быть привлечены к участию в деле также по ходатайству лиц, участвующих в деле, или по инициативе суда. <…>

То есть, если исходить из текста, то его следует понимать так.Есть А - истец.Есть Б - ответчик.
Есть предмет спора - g.
Есть основания спора - {R: r1,r2,r3,...,rn}
Если логически возможно, исходя из материалов по делу (иного источника сведений у суда нет и быть не может!), что может возникнуть право или обязанность по отношению к А или Б у некогорого В, то этот самый В и должен стать третьим лицом, не заявлющим самостоятельных требований относительно предмета спора.
Ну, поскольку третейские суды не принимают актов, имеющих общеобязательный (нормативный) характер, то с ними всё ясно: никаким третьим лицам там участвовать не обязательно.
С государственными судами дело обстоит значительно загадочнее.
Иногда читаешь определения о привлечении в дело этих самых третьих или, напротив, об отказе привлекать их и диву даёшься.
Один судья (это, возможно, было его заблуждение, а потому имя его назыаать пока не стоит) написал в определении о привлечении в дело третьего лица, что "судом усматриваются основания для привлечение ... в качестве третьего лица, поскольку в результате рассмотрения дела по существу его права, обязанности и интересы могут быть затронуты".
То есть, если следовать логике такого определения, которое несколько расходится в своём тексте с текстом законодательной нормы,- в норме говорится не о правах и обязанностях вообще, а только и исключительно о правах и обязанностях по отношению к одной из сторон процесса! - то в любой процесс следует привлекать бесчётное количество людей.
Не верите?
Демонстрирую.
Сидоров и Козлов спорят о том, кому принадлежит автомобиль.
Сидоров был женат на Сидоровой, ур. Никитиной, и у него есть дети: Петя и Маша.
Козлов и поныне женат на Коровиной и у них родилась дочка Зося.
О прочих родственниках я не говорю.
Петя и Маша - вероятные наследники Сидорова, Зося и Коровина - вероятные наследники Козлова.
Если автомобиль будет присуждён Козлову (равно как и Сидорову), то тем самым могут быть затронуты права всех указанных наследников.
Но и этого ещё мало.
Петя Сидоров вступал в сделки (ткните мне пальцем в того, кто в них не вступает!), и потому у него есть кредитор - Яков Доберман.
Если сократится наследственная масса Пети Сидорова, то сократится и возможность Якова Добермана удовлетворить его кредиторские требования. Интересы Якова Добермана, таким образом, также затронуты.
Но Козлов также должен уплатить по одной из сделок Антонине Гриценко. Если автомобиль будет присуждён Сидорову, то Антонина Гриценко лишится права обратить на сей автомобиль взыскание. Значит и права Антонины Гриценко также будут затронуты.
А поскольку платёжеспособность Антонины Гриценко зависит от возможности обращения взыскания, а у Антонины Гриценко есть кредитор - Иван Понарошкин, то интересы Ивана Понарошкина...
И так ad infinitum.
Когда я всё это высказал судье, то он ответил:
- Ну, не доводите всё до абсурда!
Я спросил:
- А где, по-Вашему, начинается абсурд и заканчивается предложенная Вами логика?
Вместо ответа на последний вопрос, судья, впрочем совершенно верно, заметил:
- Дак, так же можно всё население Планеты прилекать...
И вот тут я с ним соглашусь.
Однако... А как быть с его логикой?
Это определение обжаловать нельзя. Но ведь невозможность обжалования ещё, согласитесь, никак не означает, что суждение верно. Оно просто действует именно потому что не может быть обжаловано, а вовсе не потому что отвечает императивам разума.
То есть, утверждение о том, что такое определение нельзя обжаловать вообще, конечно же, само по себе не верно. Его можно обжаловать, но исключительно и только вместе с оканчивающим рассмотрение дела по существу актом.
Но тут могут возникнуть совершенно уже неожиданные эффекты.
Скажем П, привлечённый в процесс таким вот третьим лицом, привлечённый без законных оснований (ст. 43 ГПК РФ), представит суду некие доказательства. И суд, приобщив эти доказательства к материалам по делу, обопрётся на нах в решении. Пусть определение о привлечении П. будет признано нарушающим ст. 43 ГПК РФ, а, следовательно, незаконным. Оно может быть, таким образом отменено при рассмотрении жалобы на акт, заканчивающий дело по существу.
Но доказательства, представленные П., в таком случае представлены не лицом, которое принимало участие в производстве по делу. А тогда это - незаконно добытые, а значит - недопустимые доказательства. И решение должно быть непременно отменено.
Или во всяком случае - изменено.
Кстати, я до сих пор не понимаю - зачем вообще вводить понятие "измения решения", ведь если решение было вынесено, а затем изменена хоть точка его (кроме, конечно, случаев исправления грамматической ошибки, без изменения смысла фразы, либо придания ему смысла, который усмотреть было однозначно нельзя), то это означает, что старое решение было отменено (его уже нет в том виде), а на смену его вынесено новое решение с той самой добавленной точкой, а в остальном текстуально совпадающее.
Зато другой судья (это, как понятно, уже судья арбитражного суда), напротив - решил блеснуть своей судейской проницательностью и вынес определение, в котором отказал в привлечение к участию в деле вкачестве третьего лица, не заявляющего самостоятельныхтребований относительно предмета спора некого г-на Йозефа К., только на том основании, что "заявитель ходатайства не доказал, что права и обязанности г-на Йозефа К. изменятся в результате принятия судебного акта".
Но при этом - спор шёл о правоотношении, в котором г-н Йозеф К. был... поручителем перед одной из сторон спора за исполнение обязательств другой стороной.
И этот самый судья отказался привлечь г-на Йозефа К., а затем вынес решение. А Арбитражный процессуальный кодекс РФ устроен таким странным образом, что такую вот ошибку как отказ в привлечении в дело третьего лица можно исправить лишь полной отменой решения и направлением его на новое рассмотрение в суд первой инстанции. А такое только возможно если... решение вступило в законную силу, то есть только и исключительно с уровня кассационной инстанции.
А ведь как сказала мне одна мировая судья (Бог с ним, с её именем):
- Среди всяких доказательств, решение суда имеет наивысшую силу.
Сказано это было не в процессе, изложено не в решении, потому такое мнение окончательно не оспоришь. А вот исходить из него судья эта - добросовестно будет.
Корпоративность, господа!

Возвращение субъекта

2006-10-12T22:36:00.000+07:00

Ну вот, опять мне рассказали повесть о "поганых третейских судьях".Уж и такие они и сякие, и бандиты, и жулики, и необъективные и безграмотные.
Какие-то даже примеры мне приводили. Причём в качестве критерия выставляли оценки судами государственными решений судов третейских. М-да, о том не помнили, что оценки-то по существу суды государственные третейским решениям не дают.
Ну, о качестве работы иных государственных судей, об их двойных, а то и тройных стандартах лучше мне не рассказывать. Тут можно привести и мою "Доску позора" и соответствующий раздел в журнале "Дике". Я полагаю, что ни одному третейскому судье не пришло бы в голову написать, что податель заявления, инициирующего производство по делу "не привёл доказательств, что оставление его заявления без движения препятствует дальнейшему движению по делу". (Только, Бога ради, не напрягайте мозги, пытаясь внять этому потоку сознания - это именно чушь в её первозданной форме!).
А вот судья арбитражного суда такое отмочила! И ничего - по прежнему судит.Но что меня более всего в этих ламентациях поражает, так это то, что говорят о третейских судах худо либо те, кто заключал третейские соглашения, либо те, кто вообще ни разу не пытался рассматривать спор. Более того, никто из этих завзятых критиков третейских судов не дерзнул утверждать, что надобно-де все суды выбросить в топку исключительно на том основании, что те или иные судьи по загруженности ли своей, малограмотности, заблуждению ли, ангажированности ли вынесли диковатое решение, вроде того, какое умудрилась вынести одна судья: она обязала истца (!) заложить все ходы и выходы из квартиры ответчика (!).
При этом при всём, надо предположить, что судья эта исписала три страницы убористым текстом, пребывая в своём уме и полном здравии.
А областной суд? А областной суд... оставил такое решение без изменения!
А всё-таки дело здесь именно в том, что ругать-то государственных судей ругают, но так как без государственных судов никуда, а мысль ленивая и пугливая как малолетний двоечник, не желает двигаться в сторону выработки проектов реформирования судебной системы (пусть, дескать, власть за нас придумает как её, собственно, родимую реформировать!), то и ругань в адрес судов государственных не заходит так далеко, как в адрес судов третейских.Эти-то, действительно, равные среди равных.
Но Боже мой, как же забывчивы эти поносящие третейские суды персоны!
Как они забыли времена, когда ругали во все корки кулаков-кровопийц, а ныне мы вдруг все выясняем для себя, что это были вовсе не кровопийцы; как резво требовали от власть предержащих ликвидировать банды "врагов народа", а нынче мы спокойно признаём, что уж кто-то, а вот как раз эти люди никакими врагами народу не были. И как же коротка память у тех, кто должен бы насторожиться именно в первую очередь, заметив такие явления, - у юристов.
Но нравственное начало молчит. А изощрённый в судебных дебатах ум ищет оправдания такой лености и страху.Тут один коллега мне сказал, что поскольку он юрист, то политикой он не занимается, а занят исключительно материей тонкой, правовой.
Ну, о тонкости самой правовой материи, я спорить с ним не могу, но насколько же нужно не видеть окружающего мира, чтобы не понимать, что занятие юриспруденцией при каждом вздохе меняет мир. Или может изменить, подобно тому, что искажение знака ашурского письма чревато искажением всего мироздания.
Ан нет, выражения выбираются сильные: "Поганые третейские суды!"
И не нужно ему рассуждать о том, что третейские суды - истинные и совершенно конкретные институты того самого гражданского общества во всей его грубой конкретике, о которой он сам пару дней назад с апломбом рассказывал симпатичной даме на какой-то встрече. На такой рассказл он теперь просто прищуривается и заявляет, что, дескать, гражданское общество ещё не построено и оно вообще представляет собою некую абстракцию.
Он не хочет видеть конкретного проявления этого гражданского общества. Не желает видеть его живое проявление. Его брожение и неупорядоченность, его необходимую случайность...
- Но помилуй, возьми же "Философию права"...
- Какую?
- Да хоть бы и Гегеля.
- Э! - заявил он мне. - А я с ним не согласен.
- С кем?
- С Гегелем...
- В чём же?
- Ну я это галиматью не осилил.
И вот тут-то я вспомнил:
доктор Борменталь, Филипп Филиппович и развалившийся на стуле субъект, рассуждающий о переписке Энгельса и Каутского:

- Да не согласен я.
- С кем? С Энгельсом или с Каутским?
- С обоими, - ответил Шариков.
- Это замечательно, клянусь богом. "Всех, кто скажет, что другая..." А что бы вы со своей стороны могли предложить?
- Да что тут предлагать... А то пишут, пишут... конгресс, немцы какие-то... Голова пухнет. Взять все да и поделить.
- Так я и думал, - воскликнул Филипп Филиппович, шлепнув ладонью по скатерти, - именно так и полагал.
- Вы и способ знаете? - спросил заинтересованный Борменталь.
- Да какой тут способ, - становясь словоохотливее после водки, объяснил Шариков, - дело не хитрое. А то что ж: один в семи комнатах расселился, штанов у него сорок пар, а другой шляется, в сорных ящиках питание ищет.

И стало мне отчего-то не смешно - жутко!

"Прописка"

2006-10-11T22:57:00.000+07:00

Как же меня забодали обращения за исками о выписке.

Я уже устал всем объяснять, что:

прописки в России уже нет как с 1992 года
согласно целой веренице судебных актов сама по себе регистрация места жительства в органах внутренних дел или отсутствие таковой не оказывает никакого влияния на объём и осуществление гражданских прав или обязанности

Вот совсем свежий случай.
Жили-были двое супругов: супруга и супруг.
Некоторое время пожили и разбежались. Дело житейское.
Однако... бывший супруг не снялся с регистрации в квартире бывшей теперь уже супруги.
Мама бывшей супруги пришла ко мне и стала просить оформить иск в суд.
Сразу становится вопрос: а какое, собственно, право и чьё право нарушено, если наличие регистрации этого самого бывшего супруга по месту жительства или отсутствие такой регистрации никакого влияния на чьи бы то ни было права и обязанности (во всяком случае гражданско-правовые) не оказывает?
Ведь в суд можно обращаться только за защитой либо тех прав, которые уже нарушены, либо за защитой тех прав, которым существует угроза. А тут...
Посетительница, естественно, тянет своё: "А я не хочу, чтобы он..." и так далее.
В общем, вот так вот a la психоаналитик стал выяснять - а чем, собственно, ей мешает жить эта самая "прописка"?
В конце концов выяснилось, что всё дело в том, что плату за квартиру начисляют исходя из числа... зарегистрированных в ней. Полный абсурд! А кроме всего прочего, наши славные служители Мэрии вообще связывают право на приватизацию именно с этой самой регистрацией.
Весь юмор в том, что суды как раз такой глупости не делают. Ну, во всяком случае тогда, когда им даёшь почитать судебные акты Конституционного суда РФ.
Причём даже и в случае приватизации.

Свежайшие случаи.
1.
На Красном проспекте в своё время сгорел подъезд дома.
Натурально, людей разместили в мобильном фонде. Подъезд с грехом пополам начали восстанавливать.
Восстановили. Правда ещё на тот момент в эксплуатацию не сдали.
Тогда П. обращается в федеральный суд общей юрисдикции Центрального района города Новосибирска с иском к Мэрии о предоставлении ему двухкомнатной квартиры. Основание: утрата предыдущей (она не была приватизирована) и снятие с регистрации.
Решение: в иске отказать, так как он имеет право вселиться в свою родную. Хотя там уже и не зарегистрирован.
2.
С. (тоже погорелец) тогда же обращается в тот же суд с иском о приватизации квартиры. Мэрия против приватизации, так как С. снялся с регистрации.
Решение суда: обязать заключить договор приватизации, так как наличие или отсутствие регистрации само по себе не влияет на гражданские права и их осуществление, в том числе и на право на приватизацию квартиры.

Ну это всё замечательно, но что же делать-то с посетительницей?
Анализируем.
Вопрос о том, что она хочет:

приватизировать квартиру
не платить за неживущего "бывшего"

Ни в том, ни в другом случае, вроде бы ей пока никто права не ущемляет.
Хочешь - обращайся с заявлением. Не хочешь - не плати.
Но это закончится - она справедливо это предполагает - длиными судебными процессами с неясными исходами. Наши же суды просто в случае чего - грудью встают за жилкомхоз и Мэрию, даже если от жилкомхоза исходит явно навязанная услуга, а договора вообще никакого нет.
Ну вот что тут скажешь?А что, в сущности-то, тут надо?А надо установить обстоятельство непроживания. Один раз для обоих возможных процессов.
Однако это - не юридический факт. Во всяком случае, такая интерпретация этого не пройдёт - там обнаружится спор. Более того - спор будет спровоцирован.
Следовательно, надо конструировать и готовить установочный процесс.
И пусть потом опять мне пеняют за использование этого инструмента. А куда деваться, раз чиновники и судьи слабо соображают, что есть Постановление КС РФ, и они для них - абсолютны? Как, впрочем,и для нас.
Ладно. Осталось только выбрать суд...
Впрочем о последнем выборе я лучше громко умолчу.

Сеанс саморазоблачения ВАС РФ

2006-10-10T12:46:00.000+07:00

Эге, Высший Арбитражный Суд РФ показал свою физиогномию. Опубликовал глубокомысленный прожэкт ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты по вопросу определения полномочий третейских судов и международных коммерческих арбитражей». Прожэкт этот, отметим - типичный сеанс саморазоблачения ВАС РФ. Разоблачаются:

неграмотность

сервильность

арбитражных судей.

Он невелик и потому начать высказываться по нему можно немедленно. Вот что приходит в голову сразу:

Внесение подобного законопроекта доказывает то, что на сегодняшний день вся практика отказа в регистрации на основании решений третейских судов незаконна. В противном случае de lege ferenda подобные поправки совершенно бессмысленны. Итак, самим внесением такого законопроекта ВАС РФ признаёт свою неправоту и неправоту арбитражных судов de lege lata. И неправоту заведомую для них. Надо бы ответить что – попались!
Интересно, а отчего же тогда вносятся изменения только и исключительно в Арбитражный процессуальный кодекс РФ (как будто бы подобные правоотношения существуют только как процессуальный аспект так называемых экономических споров! - что это, кстати, за зверь такой). То есть, надо так понимать, что спор с участием физического лица вполне входит в компетенцию третейских судов, а вот только с составом из юридических лиц – нет.
Генитально! - как заявили бы падонки.
Причём, надо иметь в виду, что в самые законы о третейских судах и международном коммерческом арбитраже изменения отнюдь не вносятся.
Есть и ещё одна забавная особенность в представлении арбитражных судов о соотношении возникновения и регистрации прав, вскрытая этим проектом.
В п. 2 ст. 8 ГК РФ, они читают только и исключительно до запятой, отделяющей оговорку: «если иное…». А вот как раз это правило, правило исключения, и устанавливает возможность возникновения права отдельно от государственной регистрации. А заодно разводит в стороны государственную регистрацию и возникновение права. Изменению эта оговорка, кажется, не подвергается. Следовательно, третейские суды, действуя на основании «своего» закона будут выносить решения, из которых будет возникать право, но оно не будет подлежать регистрации. Замечательно! Ну да… а тогда что же будут отображать ЕГРП и все остальные государственные и прочие реестры и выписки из них?
Если лица, которые не принимали участия в третейском заседании, могут защищать своё право не общим образом, а также и оспариванием решения третейского суда, то каким образом будет соблюдено правило о конфиденциальности третейского разбирательства? Каким образом и как эти третьи лица смогут представить в арбитражный суд третейскую запись?
В ГПК РФ, надо понимать, и во все международные договоры, согласно которым Россия обязана признавать на своей территории решения иностранных третейских судов (арбитражей), изменения не вносятся. Но тогда явно и прямо нарушается принцип равенства всех перед судом и законом.
Странным образом арбитражный суд рассматривает вопрос возникновения обязанности государственной регистрации. Он полагает, что решение третейского суда (да зачем третейского – просто суда!) изменяет обязанность государственного регистратора. А между тем, государственный регистратор действует исключительно по заявлению стороны, а значит, от решения суда до государственной регистрации есть ещё один волевой акт. Точно так же действует и иной суд – он будет исходить из того, что право существует, но исключительно тогда, когда к нему обратятся и приведут такой довод и принесут доказательства. До этого – он ничего не знает, ни о чём не судит. Но ведь это означает, что решение третейского суда само по себе вовсе не возлагает никакой обязанности ни на кого, кроме соответствующей стороны. Равно как и решение любого иного суда.

Кстати, а что делать со всеми решениями, которые были уже вынесены до этих поправок и вообще ещё во времена, когда третейские суды действовали исключительно на основании Приложения к ГПК РСФСР и письма Главного государственного арбитра СССР?

Потому-то и впечатление такое, что этот законопроект писали сервильные государственной исполнительной власти неучи. Впрочем, а по-настоящему просвещённый человек разве может быть сервильным?

Эпистолярный жанр судей

2006-10-09T19:06:00.000+07:00

Вообще говоря, это происходит не впервые.
Помнится некий судья Михайленко из Новосибирского областного суда (тогда он ещё не был председателем оного), позволил себе вернуть дело из кассационной коллегии в суд первой инстанции на "дооформление"; при этом потребовал приложения документов, которые вообще не рассматривались судом первой инстанции, и рассматривать которые суду было вовсе не надо. Ну, например, "основание полномочий третейского суда". А дело, которое рассматривал суд первой инстанции не было делом об оспаривании решений третейского суда, либо спором о его компетенции. Просто, по-видимому, у ф.с. Михайленко не хватило грамотности самому посмотреть в закон и почитать его. Но удивительно то, что у него хватило дерзости совершить ряд действий, вроде возврата дела в суд первой инстанции на "дооформление", действий, на которые он вообще никакого права не имел.
Однако - это так, исторический анекдот.
Ну, вернёмся к текущему.
В Новосибирский областной суд, как в суд первой инстанции был направлен иск К. к В. о расторжении договора подряда. Основание, которое выдвигал К., состояло в том, что работа, кою К. предстояло сделать, по его мнению, была связана с государственной тайной в смысле ФЗ "О государственной тайне" (создание алгоритма анализа шифрованных сообщений и дешифратора таковых), К. лицензий на подобную деятельность не имел, следовательно, как считает К., договор подлежал расторжению, а первой инстанцией должен был быть именно областной суд, поскольку дело связанно с государственной тайной.
Исковое заявление попало на рассмотрение к ф.с. Т.М. Решетниковой, относительно недавно назначенной в Новосибирский областной суд из зам. председателя по гражданским делам федерального суда общей юрисдикции Центрального района города Новосибирска.
Так что ж сделала ф.с. Т.М. Решетникова?..
А вот что.
Она определением возвратила исковое заявление и все приложения к нему, мотивировав своё определение именно тем, что по её скромному мнению (которое, как она, верно, считает, "хрен оспоришь") в данном случае нет никакой государственной тайны. То есть, надо так понимать, эта дама разрешила уже дело по его существу!
Ну, на сие славное определение, конечно, была написана ядовитая частная жалоба. Впрочем, яду там было вполне умеренно. Можно было бы подпустить и больше.
Однако ф.с. Т.М. Решетниковой показалось мало.
А ну-ка скажите - что должен был сделать Новосибирский областной суд, получив частную жалобу?
Ради смеха, не буду приводить текст статьи ГПК РФ. Но уж даже если лень не даст заглянуть туда самостоятельно, то поверьте на слово - всё, что угодно, но только не то, что сотворила ф.с. Т.М. Решетникова.
Она взяла, да написала личное письмо заявителю.
Личное сие послание было написано на бланке Новосибирского областного суда. Видимо для придания такому посланию большей солидности.
Оно совсем не длинное, можно заглянуть по приведённой ссылке и убедиться в этом. В нём - ни "здрасьте", ни "до свидания", но зато есть разъяснение нужд адресата.
И этого прощать нельзя.
Мало того, что ф.с. Т.М. Решетникова безобразно и вопреки закону затянула сроки рассмотрения частной жалобы на неё, так она ещё и взялась поучать - какие необходимости есть у заявителя. И лгать об отсутствии возможностей направить жалобу в Верховный суд.
И ни слова, ни полслова извинений за нарушение судьёй законодательства. Расчёт явно на "дурака".
Ну вот на это и было ей написан ответ. Написан так, чтобы уж мало не показалось. Как выразилась одна моя весьма симпатичная знакомая: "по самое "не балуйся"".
И я искренне полагаю, что так и должно быть. Это ф.с. Т.М. Решетникова служит нам, а не мы - ей.
А её эпистола, вкупе с ответом заявителя пополнили мою "Доску позора".
Но вообще-то есть такая проблема: а так ли уж верно положение, согласно которому сам суд, на действия которого подаётся жалоба, рассматривает эту жалобу и направляет его в суд следующей инстанции? Не создаёт ли это почву для элементарных злоупотреблений властью?
Вот, например, один судья взял моду отвечать заявителям... письмами. А когда они попытались обжаловать эти письма, то другой судья того же суда направил им другое письмо, в котором указал, что письма - не определения и их не обжалуют...
Ясно, что по таким случаям плачет ККС, но что делать с правами людей?

Изменение режима комментирования

2006-10-09T14:49:00.000+07:00

Не обратил внимания, что в настройках стояло дозволение комментировать сообщения только для зарегистрированных пользователей.

Изменил режим.

Теперь комментировать могут все.

Можно ли ждать комментариев?..

Фокусы мировых судей

2006-10-09T12:59:00.000+07:00

Сегодня позвонили доверители.
Заявили, что мировой судья не выдаёт решение, так как оно "не готово".
Знакомый фокус. Во всяком случае подозреваю и весьма основательно, что это именно фокус, а не добросовестное поведение. А поскольку такое вот проделывалось уже у мировых судей Заельцовского района города Новосибирска, есть смысл предупредить остальных.
Но вначале о существе дел. Просто для того, чтобы было понятно.
Собственно фабула дела, по которому мне звонили доверители.
Некто О. подписал с С. договор купли-продажи квартиры, где О. был покупателем.
Такой же договор О. подписал и с К.
Исполняя свои обязательства как покупателя, О. передал и С. и К. суммы денег.
Затем О. умер. А в наследство вступила его жена - назовём её: жена О.
Федеральный суд общей юрисдикции Центрального района города Новосибирска признал оба договора незаключёнными, а равно и установил факты передачи сумм и сами суммы. Это решение уже вступило в законную силу.
Тогда жена О. заключила договор поручительства (ст. 361 ГК РФ) с Р., в соответствии с которым Р. должна была исполнить обязательства за К. и С. в части части обязательств, возникающих из неосновательного обогащения. Ну, а неосновательное обогащение понятно откуда: получены деньги без основания - договоры-то незаключены.
Жена О. обратилась к мировому судье 5-го судебного участка Заельцовского района - м.с. Ю. Коневой с иском к Р., привлекая и С. и К. в качестве третьих лиц, не заявлющих самостоятельных требований относительно предмета спора.
Так вот, при полной доказанности (в силу п. 2 ст. 61 ГПК РФ) как факта получения сумм, так и обстоятельства незаключённости договоров купли-продажи, м.с. Ю. Конева отказала в удовлетворении иска.
Интересно то, что при этом мировой судья чем только не интересовалась в процессе. Дело дошло до того, что она завала вопрос: а отчего это жена О. не направит прямой иск к С. или К? Вообще-то - какое её дело? И не слишком ли наши судьи начали много проявлять любопытства? Ведь если подача иска и обращение в суд вообще - субъективное право, то с какой стати человек вообще обязан давать объяснения кому бы то ни было, а тем более, представителю государственной власти о том, почему это именно он использовал своё, подчёркиваю - субъективное право?! Ну ладно...
Так вот. В заседании была объявлена резолютивная часть решения. Только резолютивная! (Хотя, если подходить строго, то и вводная и резолютивная, но почему-то никто не обращает внимание на вводную часть, а говорят все только о резолютивной, хотя вводная часть решения - тоже часть решения)
По закону решение должно быть готово в своём окончательном виде в течение 5 дней с момента объявления резолютивной части. И не пяти рабочих дней, а просто - в течение пяти дней, то есть - дней календарных. Но вообще-то этого правило мало кто из судей придерживается. В принципе, это понять можно - работа лошадиная у них, загрузка... как бы это сказать поэкспрессивнее... аццкайа. Ладно, это - можно простить, если понимаешь их. Я понимаю.
Ну вот и допонимался. Сегодня доверители позвонили судье, и она им сказала, что решение пока не готово.
А что собственно допонимался? - ага, сейчас расскажу.
Я не стал бы бить тревоги по сему поводу, если бы до этого другой судья этого же района - м.с. 3-го судебного участка, некая Борисова не проделала бы следующий фокус.
Она рассматривала дело по иску М. к Б.
Рассмотрела. Разрешила более чем криво.
Произошло это... тут надо проследить за датами, скажем, 27 апреля. При этом она огласила только резолютивную часть, естественно.
6 мая М. приходит к ней и просит дать решение.
Собственно м.с. Борисовой он не видит, а её секретарь отвечает ему, что это решение ещё не готово, а судья - на больничном.
Поскольку М. пришёл не один, а вместе с г-жой У., то она составляют акт, в котором фиксируют как просьбу М, так и ответ секретаря, ну и, разумеется, время.
Когда М. получает по почте решение, он направляет апелляционную жалобу, в которой также просит продлить срок на обжалование, мотивируя ходатайство тем, что в срок решение не было готово, а получил он это решение только 11 июня (последнее видно из календарного штемпеля на конверте).
м.с. Борисова отказывает М. в продлении срока на обжалование, мотивируя свой отказ тем, что он... пропустил срок на обжалование. Мотивировка, согласитесь - хоть куда. Судье даже не пришло в голову, что непропуск срока для обжалования как раз является основанием для отказа в продлении такового, а сам по себе пропуск как раз и даёт право ссылаться в обоснование своего ходатайства о продлении срока на уважительность причин такого пропуска. Ну, в самом деле - если жалоба подана вовремя, то о каком продлении срока на обжалование вообще может идти речь. Так что если следовать логике м.с. Борисовой, то определение о продлении срока на обжалование вообще вынести нельзя: если срок не пропущен - нет права на ходатайство, а если пропущен - нет права на продление.
Определение м.с. Борисовой об отказе в продлении срока на обжалование, естественно, обжалуется М.
К великому несчастью, эта частная жалоба попадает на рассмотрение к ф.с. Л.А. Курановой.
И что же делает Л.А. Куранова, видя перед собой акт, в котором прямо обозначено, что секретарь м.с. Борисовой сообщила 6 мая о неготовности решения?
А вот что.
Оказывается, в дело секретарь м.с. Борисовой подшивает своё объяснение (наверняка - с благословения и по просьбе самой м.с. Борисовой), о том, что решение было изготовлено... 27 мая. Объяснение, естественно, без даты, естественно, приобщено оно вне всяких процессов.
Я обращаю внимание суда, что сослаться на доказательство, полученное внепроцессуальным образом, то есть добытое незаконным способом, нельзя. Это доказательство недопустимо. Л.А. Куранова, правда, приобщает к материалам по делу акт, составленный М. (а куда деваться - этот акт прямо приложен к частной жалобе!). Однако в удовлетворении частной жалобы отказывает, мотивируя свой отказ весьма своеобразно.
Мотив был такой (набирайтесь терпения!):
возможно, что копия решения и не была готова 6 мая, однако суд обязан выдать не решение, а только его копию - само решение хранится в деле, а М. имел право самостоятельно знакомиться с материалами по делу и снимать копии.
Вот такой изыск.
И при том, что в акте - прямо указано, что секретарь говорила именно о неготовности не копии решения, а самого решения. Но этот пустячок, как и самый акт ф.с. Л.А. Куранова просто проигнорировала.
Теперь история с задержкой выдачи копии решения повторилась с другой мировой судьёй этого же района (в том же коридоре сидит). Л.А. Куранова сидит всё там же, а апелляционное определение можно обжаловать только в нашем замечательном президиуме Новосибирского областного суда, относительно которого ничего хорошего не известно.
Посему я послал доверителей для направления уже заявления м.с. Ю. Коневой о выдаче копии решения и составления акта о том, что такое решение ещё не готово. Причём потребовал,чтобы они взяли с собой диктофон.
Боже мой, до чего же мы докатились!...

Исхожу из своего понимания

2006-10-08T20:19:00.000+07:00

Так.
Для Б. я сегодня надзорную жалобу оформил.
Там ситуация до боли знакомая. История с легендарным домом по ул. Троллейная 7.
АОЗТ (затем - ЗАО, натурально) и "Сибсельмаш" взялись строить дом. Вернее всего, вероятно, было так: строить начал себе "Сибсельмаш", но потом деньги кончились и он начал искать - кто бы ему дом достроил. Так туда пришло АОЗТ. Последнее насобирало денег с людей, переименовалось, с кем-то там слилось. Или наоборот - слилось, а затем переименовалось, а потом... обанкротилось.
Но главная печаль и головная боль была в том, что на целый ряд квартир оказались "двойники".
Я рассуждал так:
"Инвестор" заключил с ЗАО договор, согласно которому ЗАО обязалось произвести работы, направленные на создание квартиры, а "инвестор" уплатить деньги. Такой обязательственный состав представляет классический договор подряда (ст. 702 ГК РФ).
Но в договоре подряда есть заказчик - этот тот, кто платит деньги подрядчику, и подрядчик - тот, кто обязан перед заказчиком произвести работы.
Предположим, что работа не закончена, а объект пребывает ещё в состоянии полуфабриката. Возникает вопрос: кому этот полуфабрикат принадлежит?
Если внимательно исследовать нормы законодательства: ст. 359, 712 и 729 ГК РФ, то станет понятна спервоначалу неочевидная мысль: объект подряда (не предмет договора, предметом договора подряда является не вещь, а обязанность определённой деятельности) на всех стадиях своего создания является собственностью... заказчика. Вне зависимости от того - передан этот объект ему заказчиком или нет. И никого другого.
Из сказанного следует, что банкротство строителя не может уничтожить право собственности на незавершённую квартиру, если хотя бы положено перекрытие, то есть если такая незавершённая квартира вообще существует в материальном смысле.
И интересно, что областной суд сделал исключение в таком понимании только и исключительно для дома №7 по ул. Троллейной в г. Новосибирске. Вероятно только потому, что за всем этим стоит "Сибсельмаш". Ну, по этому-то поводу я и писал надзорную жалобу, приложив анализ, который изложен в статье Дике №1(1).
Вычитал. Отдал жалобу и все приложения доверителю.
Так.
Что ещё?
Ага, вот эта самое определение о приостановлении, которое я хотел обжаловать из принципа.
Вот тут надо соображать.
Согласно определению ф.с. Кругликовой из арбитражного суда Новосибирской области заседание назначено на 17 октября 2006 года.
Допустим, что я напишу жалобу и завтра её подам.
Сначала её промурыжат дня три, как минимум. Затем разошлют копии и будут ждать возражений - ещё минимум дней 10. Так. Затем направят в областной суд - это ещё минимум дней 20.
Так. А что в арбитраже имеем?
Определение по этой категории дел может быть обжаловано только в кассационном порядке, то есть оно вступает в законную силу немедленно. Изготовлено оно будет, как я понимаю, дня через 3-4 после заседания. Заседание 17-го. Но тогда, вроде, нет смысла самим затягивать сроки.
А что будет в арбитражном суде?
Посмотрим.
Подано заявление об оспаривании решения трететйского суда.

одна из сторон третейского разбирательства - физическое лицо, не являющееся индивидуальным предпринимателем. Следовательно, по всем канонам компетентным судом в отношении указанного дела является суд общей юрисдикции, ведь компетентный суд определяется очень просто: достаточно ответить на вопрос - какой суд рассматривал бы дело, если бы оно не рассматривалось третейским судом? А заявление подано куда? - в суд арбитражный. А он - не является компетентным, а потому дело ему не подведомственно. Прекращение в соответствии с пп. 1) п. 1 ст. 150 АПК РФ.
заявление подано кем? - ООО П, а оно не было стороной третейского разбирательства, а правом на оспаривание решения третейского суда обладают только и исключительно стороны третейского разбирательства и никто другой. Все остальные лица имеют право защищать свои права только в ином порядке. Например, через подачу самостоятельных исковых заявлений о виндикации, эвикции, негации и тому подобного. При этом третейское решение может быть использовано как несомненное доказательство угрозы их праву. Значит, заявление подано недолжным субъектом. Это, кажется, мы уже проходили. тут тоже - прекращение, в связи с нарушением п. 2 ст. 230 АПК РФ.
Ну это всё видно и из документов, поданных ими в арбитражный суд. Но вот чего ещё арбитражному суду не известно, так это то, что
ООО П уже подавало подобное заявление в федеральный суд общей юрисдикции Центрального района г. Новосибирска (то есть знали, баловники, куда надо подавать-то заявление!). Последний рассмотрел это заявление и вынес определение о прекращении производства по делу. Вот так. И уж, конечно, мы это определеньице суду подадим для сведения. А тогда - действие ст. 221 ГПК РФ
Статья 221. Порядок и последствия прекращения производства по делу
Производство по делу прекращается определением суда, в котором указывается, что повторное обращение в суд по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям не допускается
Так. А в АПК РФ на этот счёт есть ст. 150:
Статья 150. Основания для прекращения производства по делу
1. Арбитражный суд прекращает производство по делу, если установит, что:
1) ...
2) имеется вступивший в законную силу принятый по спору между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям судебный акт арбитражного суда, суда общей юрисдикции или компетентного суда иностранного государства, за исключением случаев, если арбитражный суд отказал в признании и приведении в исполнение решения иностранного суда;
3) ...
4) ...
5) ...
6) ...
7) ...
Значит и тут - прекращение. Только не по пп. 1) п. 1 ст. 150 АПК РФ, а по пп. 2) п. 1 ст. 150 АПК РФ. А нам-то что - не всё ли равно по какому именно основанию-то прекратят?!.
В определении федерального суда общей юрисдикции Центрального района г. Новосибирска по заявлению ООО П об оспаривании решения третейского суда прямо установлено, что ООО П не имеет права обращаться с такого рода заявлениями вообще. А это уже в силу п. 3 ст. 69 АПК РФ - обязательно для арбитражного суда.

Итого - 4 независимых основания для прекращения производства по делу. Крупно.
Кроме того, как раз г-жа Кругликова, насколько мне известно, свято блюдёт именно вопросы подведомственности спора. Это - замечательно. Тогда уверенность ещё выше. Следовательно, можно расчитывать, что числа 21-22 можно будет получить определение. И с высокой степенью уверенности такое определение будет в нашу пользу.
Однако тогда остаётся вопрос: а зачем они всё это затеяли?
В ООО П работают не дураки. Во всяком случае на это расчитывать не приходится. Значит, они видят безнадёжность подобного телодвижения. Что ещё? - Затягивание дела. Оно им ничего не даёт. Скорее - наоборот.
Допустим, что их единственной целью является возможность компрометации третейских судей. Но с другой стороны - зачем им это? Из пакости? Ну, тут не выйдет. Среди третейских судей встречаются всякие, но только не слабаки, которые будут сильно переживать оттого только, что некие господа из ООО П на них спустят собак. Да и посылать третейские судьи уже научились.
Но они же считают наши шаги. Зачем же они действуют именно так?

Стоп. Надо в таком случае действовать, всё-таки исходя из своего понимания. Иначе можно дорефлексировать до бесконечности: он знает, что я знаю, что он знает, что я знаю...

Из всего вывод: погорячился я. Пока обжаловать определение о приостановлении невыгодно. Просто невыгодно. Надо дать ему вступить в законную силу.

Но обжаловать-то хочется! Очень хочется. А вот как - обжалуем-ка его в надзорном порядке. Это будет и полезно и весело. И последствий никаких.

Неэтично потому что нелогично?..

2006-10-08T10:56:00.000+07:00

Стоит проанализировать - какие возникали проблемы в течении недели.
Так-с.
Неэтичное поведение судьи во время судебного заседания.
Да, затем эта судья позвонила моей знакомой и высказала предположение, что я её недолюбливаю. Последнее совершенно не соответствует действительности - это чисто дамское. Я нормально отношусь как раз именно к этой судье, и меня дёргают её реакции именно потому что они диссонируют с моим отношением. Нет, всё-таки, я полагаю, что тут дело не во мне. Я прекрасно понимаю судейскую работу с её бесконечной рутиной и загрузкой, с её постоянным нахождением среди страстей, горя и конфликтов, с её жутко нечеловеческой необходимостью быть невозмутимым как "греческая статуя". Это - трудно. Очень трудно. Почти невыносимо.
И всё-таки, всё-таки, всё-таки.
Порою кажется, что барство, выражающееся в надменности и безапелляционности, судей не просто недостаток воспитания. Иначе следовало бы предположить, что отбор судей ведётся именно по признаку способности к охамению и наглости, что, конечно же, не так. Кажется, что оно является проявлением чего-то другого, системного. Ну просто невозможно себе представить, чтобы столько людей имело бы такие серьёзные пороки в поведении. Невозможно себе представить, чтобы они такими были в быту.
Иногда кажется, - и такое представление, быть может, зело соответствует истинному положению дел, - что судья не чувствует, что он - равный среди равных. Что он просто выполняет определённую общественную функцию, канализируя и разрешая конфликты, а не повелевает судьбами, подобно демиургу. Мне кажется, и не мне, впрочем одному, что судьи начали отрываться от жизни, воспаряют, капсулируются внутри общества, превращаясь в сословие.
А тогда это - результат наших ошибок. Ведь это же я сам выступал на заре перестройки за назначаемость и несменяемость судей. Значит, это была и моя ошибка. Впрочем, почему это "и" и почему это "наших"? Просто - моя ошибка. Серьёзная ошибка.
Надо было лучше и внимательнее читать Гегеля. И обратить внимание в своё время, что функцию правосудия - "Rechtspflege" - сей учёный муж вовсе не считал функцией государства, но функцией гражданского общества.

§188 Die buergerliche Gesellschaft enthaelt die drei Momente:
A.Die Vermittlung des Beduerfnisses und die Befriedigung des Einzelnen durch seine Arbeit und durch die Arbeit und Befriedigung der Beduerfnise aller Uebrigen? - das System der Beduerfnisse.
B.Die Wirklichkeit des darin enthaltenen Allgemeinen der feiheit? Der Schutz des Eigentums durch die Rechtspflege.
C.Die Vorsorge gegen die in jenen Systemen zurueckbleibende Zufaelligkeit und die Besorgung des besonderen Interesses als eines Gemeisamen? Durch die politzei und Korporation.

А ведь каким уж государственником-то был сам Гегель!
Значит, суды должны быть связаны с гражданским обществом. Необходимо должны быть связаны.
А тогда тут два пути, впрочем, не исключающих друг друга.
Один из путей: выборность судей.
Второй - шеффенские суды, то есть с участием народных заседателей.
Иными словами - возврат к советской системе?
Ну, допустим не обязательно к советской. Шеффенские суды были распространены вообще в странах германского права, а у нас право во многом именно германское.
А потом - а что тут такого? Кто вообще может сказать, что на том или ином этапе развития СССР, в нём не было чего-то хорошего?! Почему нужно считать, что 250 миллионов человек на протяжении 70 лет попросту не жили?! А если жили, то, следовательно, и обустраивали жизнь.
Просто, кажется, мы, пытаясь что-то быстро изменить (возможно, что эта быстрота и была оправданной) выплеснули с пеной и ребёнка.
Результат - сословная организация судов. Со всеми атритбутами сословия: собственными органами сообщества, собственными герметичными от окружающих отношениями, бесконечными интригами внутри... и непонимание тех, кто находится вне этого сословия.
Это - беда и самих судей.
В таком случае, они и сами не могут себя чувствовать защищёнными обществом от гнили, которая всегда заводится в таких вот душно запертых комнатах.
Кстати, при такой вот герметике не так уж глупо выглядит и странное заявление в процессе одного представителя, что, мол, судьи не имеют права вступать в гражданско-правовые сделки. Мы тогда вдоволь похохотали, но, похохотав, мы бы должны были задуматься - а может не так уж бесконечно глупо такое вот высказывание.
А как всё-таки надо?
С одной стороны - судья осуществляет функцию гражданского общества, рассматривая спор или обвинение.
С другой - суд представляет государство.
Стоп.
Сразу два момента: рассматривает спор или обвинение не судья, а суд. Или, всё же - судья? Второй: а представляется ли государство именно судом, и кого вообще суд представляет?
По закону решение и приговор провозглашаются именем России.
А если это решение о взыскании денежных сумм с России? Что - государственная власть является независимым арбитром между кем и кем? Между государством и не-государством? А как быть тогда с независимостью?
Что-то тут не так.
Прокурор обвиняет от имени государства. Наверное, это - верно. Ну, хорошо - пусть это верно.
Но тогда как же может быть независимым суждение судьи? Выходит - государство само у себя просит признать человека виновным в совершении преступления и наказать, а затем оно же и, скажем, оправдывает? А потом - само себе пишет кассационное представление и рассматривает такое кассационное представление. И всё это своим собственным именем.
Шизофрения какая-то!
Но ведь это происходит не только в России! - Стоп. Такое возражение вообще не аргумент. Распространённость порока не делает его добродетелью, а несправедливость, творимая в одном месте, угрожает справедливости повсюду.
А как же быть с Монтескьё и его принципом разделения именно государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную?
Он считал так. Следовательно, он опять-таки относил суды к государству, всё-таки.
Но каковы основания Монтескьё к отнесению судебной функции именно к государству? Надо будет посмотреть внимательно, но, кажется, единственным его основанием была окружающая его действительность. Просто он исходил как из исходной точки из того, что есть. Уже есть. И благодаря ему мы всё-таки имеем сам принцип разделения властей. И за это ему - великие почёт и слава.
Но если я в данном случае прав, и Монтескьё просто использовал государственность судов в качестве исходной точки рассуждения, то никто не может нам, его наследникам идти дальше и быть последовательнее, поскольку часть нашей работы Монтескьё уже сделал: указал на необходимость независимости судебной власти от власти исполнительной и законодательной, а также двух последних друг от друга.
Но тогда остаётся Гегель. А тогда - шеффенские суды.
Причём шеффенов должно быть, конечно, более двух. Скажем, четыре или шесть. И должно быть право безмотивного отвода и замены определённой части шеффенов. При этом в шеффены должен попадать в потенции каждый, иначе среди них также образуются субсоциумы-сословия, что недопустимо.
А тогда единственный способ: первичный выбор шеффенов должен быть случайный.
То есть как присяжные у американцев? ну, представляется, что в части выбора американцы правы. Нельзя же отрицать их правоту только на том основании, что они - американцы. Но и принять систему отделённых от суда присяжных с их безмотивными решениями тоже неверно.
Остаётся только понять - должны ли быть судьи тоже из гражданского общества, либо они должны быть государственными?
В первом случае - временность и выборность.
Во втором - несменяемость или долгосрочность и назначаемость.
Именно тут должен проистекать выбор между системами. Во всём остальном альтернативы, как они представляются, системно нелогичны, а потому хуже.
Эк меня занесло. Начал с этики, а закончил... Может быть, впрочем, в этом есть некая сермяжная, она же - кондовая, она же - посконная, правда: поведение судьи, - если только счесть, что перед нами не законченный оборный выродок, - результат и того бытия в которое он помещён. Хотя, конечно, М. Мамардашвили тысячу раз прав, и поведение человека не выводимо из обстоятельств. Только из обстоятельств. Ну да - всё верно - зависит от обстоятельств, но именно, именно - не выводимо из них.
А что, г-н Болдырев, небоюсь слабо вместо того, чтобы зубатиться с г-жой Быковой, против которой в личном плане ты ничего не имеешь, взять, да и написать законопроект, а?

Жалоба для "Бобруйска"

2006-10-07T15:27:00.000+07:00

Сел писать жалобу на решение ф.с. М.А. Савельевой. Ну, то самое, которое не может не вызывать минимум как недоумения.
Так.
Что написано в решении?..
Смотрим.
Ну, в описательной части, вроде, всё верно: извещены надлежащим образом (правда, надлежащим ли? но об этом лучше не писать - оставить на другие случаи, а то, чего доброго отменят именно по этому основанию, а нам оно надо?).
Смотрим мотивировочную часть.
Ёлки-палки, ну почему государственные суды не отделяют чисто текстуально мотивировочную часть от описательной?! Ну, например, так, как это делается в Постоянно действующем третейском суде в г. Красноярске. Там всё чётко видно:

Суд
... <вступительная часть> (она же вводная)

установил:

... <описательная часть>

... исходя из следующих

мотивов:

... <мотивировочная часть>

решил:

... <резолютивная часть>

Ладно. Не буду придираться. Пишут так, как пишут, и на том - спасибо.
Но мотив-то всё-таки какой?
Ага, вот: сделка ничтожна в силу ст. 168 ГК РФ. Но позвольте, эта статья вообще носит отсылочный характер. Следовательно только в силу ст. 168 ГК РФ сделка не может быть ничтожной. Должна быть ещё какая-то ссылка. Вот, есть - на ст. 167 ГК РФ. Нет, не проходит - эта статья о последствиях ничтожности, а не о причинах ничтожности. А больше ссылок нет. Хорошо. Смотрим текст.
Вот оно: ссылка на ФКЗ "О Констиуционом Суде Российской Федерации"!
Замечательно.
Ага, тут и написано, что к исключительной компетенции КС РФ относится... разрешение дел о соответствии Конституции РФ и проверка по жалобам.
А дальше цитируется договор. Вполне добросовестно цитируется. Но именно из этой самой добросовестной цитаты и видно, что предметом договора было доказательство неконституционности! О!
А разве Конституционный Суд Российской Федерации вообще вправе давать доказательство! Ха! Это ж право вообще не суда , а субъекта.
Вот от этого и оттолкнёмся.
И разовьём эту мысль.
Развили.
А теперь надо не забыть написать о том, что суд неправомерно отказал в удовлетворении ходатайства о направлении запроса в Конституционный Суд РФ и приостановлении в связи с этим производства по делу - такое определение вместе с решением обжаловать-то вполне можно.
И ещё поперчить и посолить. Только бы не сорваться на личные оценки.
Так.
Теперь - от кого подавать будем?
Хотел от каждого из нас. Три жалобы.
Стало быть - три раза государственную пошлину платить. Нет - два раза. Истица - несовершеннолетняя, с неё государственная пошлина не положена.
Значить - два раза!
Нет - подавится бюджет! Почему это кто-то должен платить за явные ошибки судей?!
И вообще - отчего это вход в суд у нас в Отечестве вдруг платный? Что - с целью дискриминации по имущественному признаку?
Нет - с этого дела они государственной пошлины не получат, пусть застрелятся авторучками. Мы и так из кожи лезем и только затем, чтобы выяснить не для самих же себя конституционный смысл законов.
Значит, подавать надо только от истицы.
Хорошо, а своё мнение двое остальных в отзывах изложат. Отлично.
Так и сделаем.
Формируем шапку жалобы.
Истец, ответчик... стоп, а зачем ответчика-то? А что в ГПК прописано?
Куда-то кодекс подевался. Лежит, поди, среди бумаг бесконечных.
Запускаем Яндекс.
Так... вот...
Читаем:

Статья 339. Содержание кассационных жалобы, представления
1. Кассационные жалоба, представление должны содержать:
1) наименование суда, в который адресуется жалоба, представление;
2) наименование лица, подающего жалобу или представление, его место жительства или место нахождения;
3) указание на решение суда, которое обжалуется;
4) требования лица, подающего жалобу, или требования прокурора, приносящего представление, а также основания, по которым они считают решение суда неправильным;
5) перечень прилагаемых к жалобе, представлению доказательств.

Вон что - можно не писать всех остальных! - не будем, значит. Отлично.
Кстати, не "имя лица", а "наименование". Интересно... выходит, можно вообще написать: "Кассационная жалоба истца". Ладно, не буду усложнять. И так поводов поцапаться хватит.
Так, в сентябре было ... 30 дней. Значит, в срок укладываемся в любом случае.
Отлично.
Приложение...
Сделано.
В понедельник подпишем и отправим заказным письмом.
А теперь всё - в pdf-формат и в файловое хранилище в Интернет. Только надо не забыть маски наложить.
Сделал. А ссылочку - вот сюда.

В Бобруйск!

2006-10-06T18:48:00.000+07:00

Сегодня было три назначено три процесса: на 10:00, на 14:00 и на 14:30.
Ни один из них не закончился ничем. Впрочем, точно ли - ничем?!

Но зато я получил решение в окончательной форме по тому самому делу, которое рассматривала судья Савельева и которое было направлено на то, чтобы организовать конституционную проверку норм, лишающих права ФРС отказывать в госрегистрации на основании решений третейских судов. Решение настолько же неожиданное, насколько и... даже трудно охарактеризовать. Оно такое, что слов нет. Его я поместил в своём файловом архиве. Любому советую полюбопытствовать - получите море удовольствия.
Нет, ну тут, как говорится - слов просто нет! Это именно надо читать... комментировать такое я не в силах. Разве что так:

"Упалпацтолржунимагу!"

А процессы были такие.
Первый.
Поворот решения по заявлению УФРС по делу Чуенковой и Телковой.
Фабула такова: в пользу Чуенковой и Телковой Постоянно действующий третейский суд в г. Красноярске присудил на праве собственности квартиру.
УФРС отказалось регистрировать право собственности на основании решения третейского суда. Чуенков и Телкова обжаловали этот отказ в Центральный районный суд г. Новосибирска. Суд сей (судья Чистова О.В.) умудрился приобщить к материалам по делу любопытнейший документ, в котором и.о. зам. пред. Новосибирского областного суда Ю.И. Дронь сообщил - о чём же договорились на совместном совещании регистраторы и судьи. Интересно вообще - в качестве чего был приобщён этот документ. То ли это - нормативный акт, то ли это - доказательство... В удовлетворении заявления об оспаривании отказа УФРС Центральный районный суд г. Новосибирска Чуенковой и Телковой отказал.
Чуенкова и Телкова обжаловали решение решение Центрального районного суда г. Новосибирска в судебную коллегию по гражданским делам Новосибирского областного суда.
Там коллегия отменила решение Центрального районного суда г. Новосибирска и вынесла новое решение, которым заявление было удовлетворено и УФРС обязали зарегистрировать право собственности на квартиру в пользу Чуенковой и Телковой.
Тогда УФРС обратилась с надзорной жалобой в Президиум Новосибирского областного суда, и последний отменил кассационное определение.
Ну и УФРС обратилось в Центральный районный суд г. Новосибирска с заявлением о повороте решения.
Вот на сегодня и было назначено заседание. На 10:00.
У меня в запасе были возражения. Главным образом, основанные на понятии "поворота решения".
УФРС просило в заявлении о проставлении погашающего штампа на записях о регистрации права собственности Чеунковой и Телковой. Я собирался поставить вопрос так: "В законодательстве написано, что при повороте решения каждая из сторон должна отдать другой стороне то, что она получила по решению суда. А что, собственно должна отдать Чуенкова? Свидетельство о регистрации? Но суд не обязывал его выдавать, УФРС само его выдало? А более ничего Чуенкова и Телкова от УФРС не получали".
Ну, ладно.

Чуенкова в суд к 9:45, я появился в 9:55.
Сидим. Ждём. Представителя УФРС нет.
В 10:00 заглядываю в зал. Там полным ходом идёт какое-то заседание. В коридоре - куча народу, причём выясняется, что до нас ещё двое.
10:05 - та же картинка. На нас - ноль внимания. Никто не выходит, ничего нам не говорит. Словно бы мы так просто пришли сюда, пописать.
10:10 - то же самое. Вообще не понятно - то ли туда мы пришли, то ли не туда.
10:15 - идёт заседание, доступа к телам судьи, помощника и секретаря нет.
10:20 - шевеление за дверьми, в зале.
10:25 - дверь открывается. Выходят люди, что-то говорят. Молодой мужчина с портфелем возвращается в зал, о чём-то говорит с кем-то в зале.
10:30 - в зал заходят по приглашению секретаря какие-то люди. Я пытаюсь узнать что-то о заседании. Ответа нет, двери зала закрылись
10:35 - уходим из суда и составляем акт, что вот, мол, были, заседания не было.
Как это надо называть? Я всё понимаю - занятость, текущие дела, но хоть внимание-то можно обратить на тех, кого повесткой вызвали! Просто что-то пояснить, сказать. А то, создаётся впечатление, что в повестке вообще было что-то не то написано.

Так.
Второй и третий процессы были в Заельцовском районном суде.
Фабула первого из них была такой.
Решением мирового судьи 3-го судебного участка Калининского района г. Новосибирска с участием Ц в деле об иске И к Н было установлено, что Ц нанёс И убытки в виде упущенной выгоды в размере 4 800 000 рублей.
Н поручился за Ц перед И.
И предъявил иск к Н. в Заельцовский районный суд как в суд договорной подсудности по ст. 32 ГПК РФ. Ц первоначально был привлечён в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.
Суд иск принял.
И. заявил дополнительные требования таким образом, что общие требования стали более миллиона рублей, причём перераспределил их между солидарными ответчиками - Ц и Н так, что Н оказался должен совсем немного, а Ц - миллион.
Ну, в общем-то с материальной точки зрения дело весьма простое: применение п. 2 ст. 61 ГПК РФ и п. 2 ст.209 ГПК РФ.
Но ведь Н не шёл в суд!
Его всячески пытались вызвать, но судья опасался отмены решения по тому мотиву, что нет почтового уведомления, а все иные документы вызывали сомнение. В том числе и подробнейший акт, составленный об отказе получать повестку и исковые материалы.
Сомнение, главным обарзом, состояло в том, что возражение от Ц поступит такого рода, что его не суд уведомил, а истец. (Это новая мулька в Новосибирском областном суде появилась: ну, в законодательстве-то написано, что уведомлять должен суд).
И тут вдруг судья берёт и читает - а что же должно содержать судебное извещение... А содержать оно должно настолько много сведений (посмотрите сами!), что никакими телеграммами ненауведомляешься.
О! - подумал я про себя. - А ведь это можно классно использовать. Ай да судья Гаврилец. Молодчина! Надо вообще почаще в ГПК РФ заглядывать.
И ничего, что кое-кто из областного суда будет выражать своё неудовольствие тем, что больно много грамотных юристов развелось. Перетопчутся. Как самих коснётся - спасибо скажут. А то ведь когда тут одна судья арбитражного суда - г-жа Г оказалась сама стороной процесса - так она понаделала и понаписала такого, что удивляешься - где же она училась. Навыка-то защитительного нет!
Ну а третий процесс начался и закончился неинтересно. Писать о нём преждевременно. А только начался он никак и закончился он ничем - не был уведомлён один из участников дела.
А сегодня и завтра я займусь опусом судьи Савельевой.
В Бобруйск!..

Обжалую из принципа

2006-10-05T19:58:00.000+07:00

Сегодня было два дела. И всё вокруг одних и тех же помещений. И оба - в одном и том же Железнодорожном районном суде в г. Новосибирске.
(Интересно то, что если только я приезжаю в суд на такси, то с вероятностью почти 1 дела не кончаются ничем. Сегодня приехал на такси)
История такая (одна на оба дела) .
Судились-рядились два предприятия - Д и П. Оба - общества с ограниченной, ну очень-очень ограниченной, ответственностью. П взыскал с Д неосновательное обогащение в определённой сумме. Довольно большой, надо отметить. Ну и арбитражный суд наложил обеспечительный арест на оба помещения, которые числились в ЕГРП за Д.
И вот тут выяснилось, что задолго до всех споров Д приобрело арестованное имущество... действуя по договору комиссии как комиссионер. А комитентом был г-н О.
О обратился в третейский суд, третейский суд присудил помещения в пользу О на основании статьи 996 ГК РФ.
До этого третейский суд успел по заявлению О наложить арест. Заельцовский районный суд арест третейского суда определением исполнил. П пыталось оспорить определение Заельцовского районного суда, но областной суд оставил всё без изменения и указал, что поскольку П не было участником третейского производства, ему это помещение не принадлежит, то и права на обжалование оно не имеет вовсе.
После вынесения третейского суда состоялось ещё несколько процессов, в каждом из которых было прямо указано: О - собственник помещений.
Естественно, что в такой ситуации О и обратился с иском об освобождения имущества из-под ареста, мотивируя свой иск тем, что собственником арестованного имущества является он, а не Д, а за Д он ответственности по долгам не несёт, и имуществом своим он отвечать не намерен.
Тогда П бросилось конвульсивно оспаривать действительность договора комиссии. Резон в конвульсиях, конечно, есть - больно уж ограниченная ответственность и у ООО П и у ООО Д.

Вот сегодня как раз и были два процесса: один - о признании договора комиссии недействительным, а другой - об освобождении имущества из-под ареста.

В первом процессе события развивались так.
Истец - П заявил об истребовании следующих документов:

подлинника договора комиссии - у ответчиков (П - не сторона договора комиссии)
дополнительного соглашения к договору комиссии
третейской записи (это было отдельное соглашение)
третейского производства

Ну, натурально, и я и представитель Д были против. Я задал, между прочим, вопрос представителю П:
"А какое отношение имеет третейская запись к действительности договора комиссии?"
Ничего внятного в ответ не последовало. П ответил что-то в том духе, что, может быть, они что-то там обнаружат "в совкупности"...
Я повторил свой вопрос, уточнив, что мне неясно - что и с чем тут надо совокуплять.
Ответ был такой:
- А мы полагаем что имеет.
Я спросил ещё раз:
- Я понимаю, что Вы это полагаете, предполагая, что Вы действуете добросовестно и разумно, но вопрос-то был такой: какова связь?
- Мы считаем, что она есть...

Впрочем, это уже известная нам манера г-на представителя П отвечать на вопросы. Что уж тут с ним поделаешь!
Я заявил, что ни один из документов истребовать нельзя. Третейскую запись и дело истребовать нельзя, так как они относятся к документам, конфиденциальность которых защищает ФЗ "О третейских судах", и которые могут быть вообще истребованы только по ходатайству участника третейского разбирательства и только судом, рассматривающим заявление об оспаривании третейского решения и заявление о выдаче исполнительного листа на его принудительное исполнение. А что касается договора и дополнительного соглашения к нему, то это - доказательства, подтверждающие доводы истца и представлять их должен именно он, а ответчики вправе представлять такие доказательства. Суд же не может превращать право ответчиков в обязанность.

Ну, судья подумала, послушала и удовлетворила ходатайство частично: отказала в истребовании третейской записи и третейского дела, а остальное истребовала.

Правда, откровенно говоря, не понимаю - зачем. Ведь оба ответчика совершенно не отрицали, что они заключали договор с текстом, который есть в ксерокопии. Правда, истец утверждал, что договор комиссии заключён не в 2000 году, а много позже - в начале 2006 года, но и в этом случае никакая экспертиза ничего подтвердить не может: прошло уже более 8 месяцев с предполагаемого истцом момента заключения договора и подписания дополнительного соглашения к нему.

Кроме того - совершенно неясно - а зачем это вообще нужно П оспаривать указанный договор. Ведь право собственности О установлено решениями суда, и само по себе оспаривание договора уже мало, что даёт.

А после обеда слушалось сегодня дело об освобождении имущества из-под ареста.
Иск об освобождении имущества от ареста основывался на четырёх независимых основаниях в виде судебных актов, в каждом из которых установлено, что О - собственник:

Третейском решении
решении мирового судьи 6-го судебного участка Калининского района города Новосибирска
решении мирового судьи 3-го судебного участка Железнодорожного района города Новосибирска
определении о прекращении производства по делу об оспаривании третейского решения по заявлению именно П, вынесенного судом Центрального района города Новосибирска

Представитель П заявил об отложении производства по делу, поскольку он сделал заявление об оспаривании третейского решения в арбитражный суд Новосибирской области и представил определение о принятии к производству такого заявления.
Правда, весь юмор в том, что:

П - не сторона третейского процесса
явно пропущен срок на оспаривание - прошло более 3 месяцев с момента как П стало известно о наличии третейского решения и его содержании. Последнее обстоятельство вообще установлено вступившим в силу судебным решением
дело по тем же основаниям, с теми же требованиями и с участием тех же субъектов уже было рассмотрено федеральным судом Центрального района г. Новосибирска и прекращено за отсутствием права у П делать подобные заявления
О - физическое лицо и не является предпринимателем, поэтому дело вообще неподведомственно арбитражному суду.

Собственно, вот на этих соображениях я и основал своё возражение об отложении дела. Ведь именно для отложения дела не было установленных законом оснований.
Тогда судья поставила вопрос о приостановлении производства по делу до рассмотрения арбитражным судом заявления.
Я снова возражал. Я указал, что все четыре основания - независимые, а, следовательно, даже совершенно невероятная в смысле закона отмена третейского решения не может повлиять на разрешение дела по существу.

И всё-таки производство было приостановлено. А в мотивировке указано, что в силу того, что именно только в третейском решении указаны даты, с которых возникло право собственности О (опа! значит, всё-таки право-то возникло!), то его отмена может повлиять на разрешение дела об освобождении имущества от ареста по существу. Ух!
Но весь фокус в том, что и в иных судебных решениях как раз даты-то эти содержатся.
По обстоятельствам видно, что подача частной жалобы на определение рассмотрение дела не ускорит: заседание арбитражного-то суда назначено на 17 октября, но я всё-таки частную жалобу подам.
Просто из принципа...

Глупость с инициативой

2006-10-04T20:55:00.000+07:00

Сегодня слушалась апелляционная жалоба в Заельцовском районном суде в Новосибирске. Есть там такая вот "звезда" - Куранова Любовь Адольфовна. Ну, о человеческих и профессиональных качествах этой дамы стоит говорить отдельно.

Пришёл я в заседание со своим доверителем М. Понимал, что Куранову надо отводить, тем более, что в моём распоряжении оказался договор, где двое контрагентов, договариваясь между собой, предусмотрели платёж в пользу Курановой Л.А. в зависимости от того обстоятельства, которое ей обязательно предстояло оценить в процессе. С точки зрения закона ситуация классического отвода.
Я прекрасно понимал, что Куранова будет всячески цепляться за дело. Что, вообще-то говоря, конечно, плохо выглядит и не сильно хорошо пахнет.
Но я понимал, что М. не справится с ситуацией, кроме того я хотел поставить ещё и вопрос о конституционности той нормы ГПК РФ, которая даёт право судье рассматривать отводы в отношении самого себя. Тем более, что в АПК РФ тот же вопрос - вопрос рассмотрения отвода решается совершенно иначе. Что, разумеется означает, что не выдержан принцип равенства перед судом и законом.
Я всё это разъяснил М.

А надо сказать, что за последние 7-8 месяцев М. начал проявлять неуёмную инициативу, которая слишком часто приводила к весьма неприятным последствиям. Судебный процесс и так - ткань тонкая и весьма, а тут ещё лезут в неё неосторожно... как результат не дают отработать инструменты. М. к этому времени уже умудрился наинициативить так, что только в двух случаях из четырёх я едва смог выгрести его из ситуации им же и созданной.
Самое ужасное, что удержать его удаётся далеко не всегда. Как можно, скажем, удержать доверителя от явки в суд? Как удержать его от самостоятельного заявления ходатайства? От направления искового заявления?

Ну ладно. Взял я договор, ну тот, в котором Куранова Л.А. названа как выгодоприобретатель, взял я заявление об отводе. Сижу. Жду, когда он заявит меня в качестве своего представителя. Тут выясняется, что ответчик по делу - не уведомлен. Ладно, жду. Понимаю, что рассматривать дело не будут.

Но Куранова Л.А. задала М. вопрос - имеет ли он отводы. И вот это самое М. вместо того, чтобы вести себя нормально... ну, сказать, что отводов нет, или заявить, что сначала вообще надо бы выяснить - а можно ли рассматривать дело в отсутствие неявившегося ответчика, который не был извещён надлежащим образом, встаёт и заявляет: "Есть отвод!"
Ах вот как! - ну, на! Я отдаю ему листы.
И он, начинает читать, путая фамилии, слова, запинаясь... Куранова подбавляет путаницы вопросами. Тот сбивается, крутит листы, не может найти продолжение текста. Гнусное и позорное зрелище!

Я, естественно, начинаю подсказывать - сам-то он ни навыка, ни знаний для такого не имеет. Я уж говорю: "Да Вы просто читайте!"

А Куранова Л.А. заявляет: "А ничего у вас не получиться!"
А мне совершенно справедливо говорит: "Марк Рэмович, выйдите за дверь!"
В общем-то в последнем она - права. Я же ещё не допущен в процесс, М. заявления о моём допуске не делал. Он же побежал впереди паровоза в очередной раз. Он же решил всё сделать сам.
Я вышел.

А когда заседание закончилось отложением, я подошёл к М. и спросил:
- Я говорил Вам уже, что впредь инициатива Ваша будет наказуемой?
Он попытался что-то там начать говорить, что он, мол, просто читал. Что, мол, я сказал читать, он и читал. Начал, что называется, "включать дурака".
Тогда я ему ответил:
- Я более не буду представлять Ваши интересы ни по каким делам.

Такое со мной за последние 10 лет впервые. До этого я только дважды отказывал доверителям.
Но с другой стороны я же нянчусь с М. уже 5 лет. А если даже брать материальную сторону (хотя она, конечно, не имеет в данном случае решающего значения), то за все эти процессы за 5 лет я получил 5000 рублей. Всё!

Но отказался я всё-таки именно из-за того, что поведение человека стало непредсказуемым и зачастую вредным для дела. А получать по морде за чужие огрехи как-то не хочется.

Но о Курановой Л.А. - вопрос особый

Стычка

2006-10-03T18:59:00.000+07:00

Забавно... до чего дошло высокомерие судей.
Сегодня рассматривалось дело в областной коллегии (три частных жалобы по одному и тому же делу).
Итог - две были отменены, причём из-за грубых нарушений прав на защиту: не были уведомлены стороны, а одно... вот это самое интересное.

ДЕЛО БЫЛО ТАК:

Центральный районный суд в г. Новосибирске вынес определение, которым оставил без движения исковое заявление г-на А., поданное как лица, заявляющего свои требования на предмет спора, который уже вёлся производством в этом суде.
Ранее по смежному с этим делом было принято решение первой инстанцией, которое вторая инстанция оставила без изменения, но зато надзорная - расчудесный президиум Новосибирского областного суда (он стал таким с момента прихода на пост председателя г-на Михайленко) не просто приняла новые доказательства (чего, разумеется надзорная инстанция делать не имеет права ни в каком случае), и не только отменила все состоявшиеся решения, но и... вынесла новое решение по новым доказательствам и установив новые обстоятельства.

Последнее уже не вписывалось никуда. Впрочем, жалоба на постановление президиума до сих пор висит нерассмотренной в Верховном суде РФ.

Так вот, суд Центрального района сослался в своём определении на эти самые новые обстоятельства, установленные исключительно дивным постановлением надзорной инстанции как на обстоятельства, преюдициально установленные.

В жалобе мы просили не отменить определение, а именно изменить его, исключив указанные ссылки, так как то, что суд ссылается на обстоятельства, которые установлены исключительно постановлением надзорной инстанции, означает, что он воспринимает их как предустановленные (преюдициальные), а между тем, уже последнее значит, что должно считать установленным (если определение, в котором имется такая ссылка вступает в законную силу), что указанные обстоятельства установлены исключительно надзором за пределами его полномочий.
Единственными целями подачи частной жалобы было обращение внимание суда второй инстанции на тот нонсенс и парадокс, который возник, а также перенесение на некоторое время судебного заседание. Последняя цель была, конечно, достигнута..
И тут вот проявилось типичное чванство.

В коллегии участвовала судья В. Быкова. И когда встал вопрос о том, что к жалобе не приложена доверенность, она сказала, что они вынуждены "снять с рассмотрения эту жалобу". Я знал о распространённой практике такого "снятия с рассмотрения" - эта практика весьма распространена в Новосибирском областном суде.
Я заметил, что законодательство предусматривает возврат частной жалобы только из первой инстанции, но не предусматривает такого действия как "снятие с рассмотрения".
В. Быкова спесиво бросила:
- Какие все юристы у нас умные пошли!
Мой ответ (я, правда, добавил в голос металла и в упор уставился на неё) был:
- А вот оценивать мои юридические знания госпожа Быкова не будет.
Коллегия оторопела, а В. Быкова аж вжалась в кресло.
Председательствующий заметил (правда, спокойно):
- Замечание...
Я ответил:
- Я принимаю замечание и могу немедленно покинуть зал, но считаю, что поведение судьи недопустимым.
Судья В. Быкова, правда несколько вызывающе, ответила:
- Я приношу Вам свои извинения, господин Болдырев.

Не знаю, но такое начинает случаться часто. Что-то действительно случилось. Кажется, что это на меня аллергия.

... а вот жалобу они оставили без рассмотрения, поскольку... "она подана лицом, чьи права не нарушены".

И вот тут я намерен поспорить.
Да - иск подаётся в защиту прав, которые нарушены или которым угрожает нарушение.
Но в той части, которая касается жалоб такого ограничения нет. Более того, в ГПК РФ прямо сказано, что каждый участник дела имеет право обжаловать все обжалуемые действия суда и высказывать свои возражения по любым вопросам дела.

Правда, с другой стороны - частная жалоба, касающаяся оставления без движения заявления третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора - это жалоба в отношениях суда именно с этим лицом.
Но ведь опять-таки - именно в рамках самого дела. да и текстуально она была размещена в определении по этому делу.

Вообще-то ситуация на такая простая. И только по недальновидности своей судья областного суда может бросить такую вот реплику.

Впрочем, кто она такая...

Третейские суды и гражданский процесс

2006-10-03T18:46:00.000+07:00

Третейские суды и гражданский процесс:
Апофеоз идиотизма.
Отправлено в 06:48, 2 October 2006
Суды в Новосибирске, по-моему просто слетели с рельсов.
Два процесса - два идиотских решения. Идиотских по своему существу и по своей форме. Идиотских настолько, что это признают даже те, кто, казалось бы, должен был быть заинтересован в таких решениях.

В одном из них суд применил ст. 391 ГК РФ и ст. 1064 ГК РФ к договору поручительства и упущенной выгоде. Интересно - какова будет мотивировочная часть определения. Определение апелляционное, поэтому, вроде бы оно не должно изменять вынесенного дурацкого решения. Ан нет - суд проявил дивную инициативу - оставил.

Во втором случае судья попросту проигнорировала документы. Как будто бы их там не было. Хотя они, конечно, есть в материалах по делу. Никуда не денутся. Это стало повторяться с удивительной регулярностью. Делают это судьи, отводя глаза. Интересно - что же случилось.

Ну, судьи не вызывают сожаления. Но что же в самом деле случилось?